История снайперского искусства - эпоха локальных войн




История снайперского искусства

 

ЭПОХА ЛОКАЛЬНЫХ ВОЙН

 

Это новый тип войны, новый по своей интенсивности и вместе с тем традиционный – война повстанцев, партизан, заговорщиков, убийц; война засад, а не сражений; инфильтрации, а не агрессии; стремление и победа путем истощения и дезорганизации противника вместо втягивания его в открытую войну. Такое положение требует от нас выработать совершенно новую стратегию, новые типы вооруженных сил, новое обмундирование, новые и эффективные методы военной подготовки.

Такие слова произнес в июне 1962 года президент США Джон Кеннеди, выступая перед выпускниками академии Вест-Пойнт.

Характерная особенность локальных войн состоит в том, что с началом активных боевых действий вооруженные формирования стремятся избавиться от тяжелой боевой техники и вооружения (если они у них имелись), поскольку они ограничивают маневренные возможности партизанских отрядов, привязывают их к базам снабжения и ремонта. Вооруженные формирования ведут партизанскую войну, навязывая действующим против них частям регулярной армии бои на закрытой местности (горы, джунгли, городская местность), где противников во многих случаях разделяют лишь несколько десятков метров. Естественно, что в этих условиях бронетехника становится неэффективной, а огонь артиллерии и удары авиации представляют угрозу для собственных войск. Поэтому главный упор делается на легкое стрелковое оружие.

Тактика парамилитарных (партизанских) формирований, сводящаяся в основном к действиям в пешем порядке, не выдвигает особых требований к компактности легкого стрелкового оружия, зато главным критерием становится огневая мощь.

Кроме того, партизаны всегда стараются обойтись без прямого огневого контакта с противником, а если избежать этого невозможно, то стремятся, по крайней мере, увеличить дистанцию. Этот фактор приводит к тому, что на первый план сегодня выходят стрелковые системы, способные вести точный огонь на расстояниях до 600 метров. Автоматический огонь уступает место стрельбе одиночными выстрелами – это не только позволяет экономить патроны, но и резко увеличивает эффективность. Если учесть тот факт, что снайперская винтовка и единый пулемет являются соответственно наиболее точным и наиболее мощным оружием пехоты, вполне естественным является тот факт, что специальности снайпера и пулеметчика выходят на первый план, наряду с такими необходимыми в "малой войне" специалистами, как подрывник и гранатометчик.

Война в Корее, с использованием американской армии и подразделений морской пехоты, снова показала недостаток понимания командованием методов использования и возможностей снайперов. Американские подразделения редко полагались на снайперов, несмотря на то, что в некоторых случаях использовались контрснайперская стрельба и огонь на подавление. Рекомендации, возникшие в результате корейской войны, включали необходимость централизованных снайперских школ, гибкой организации снайперов, использование квалифицированного личного состава, а также необходимость обучения командного состава тому, как правильно использовать возможности снайперов. В результате пехотная школа армии Соединенных Штатов получила задачу по организации школы снайперов. Эта миссия была выполнена ею в течение 1955 -1956 годов.

Программа отбора и обучения снайперов призвана была учесть боевой опыт Второй мировой войны, который сводился к следующим моментам: лучшей активной защитой от вражеских снайперов является тренированный снайпер; навыки, требуемые от тренированного снайпера, должны превосходить навыки среднего стрелка; снайпер должен быть квалифицированным стрелком со специальным оружием; снайпер должен быть хорошо натренирован в боевых навыках отдельного солдата; слабая или незаконченная тренировка и отсутствие боевой доктрины ограничивают использование снайперов; обучение пехотных командиров является крайне важным для правильного использования снайперов.

Эта программа оказалась недолговечной из-за непонимания и недооценки значения снайпера фактически во всей американской армии. Штатная должность снайпера позднее была упразднена, а программа специальной подготовки снайперов стала необязательной.

Когда во Вьетнаме с началом боевых действий возникла острая нужда в снайперах, американские генералы с удивлением узнали, что своих снайперов имеется лишь несколько человек. Доходило до того, что вьетконговцы совершенно открыто располагались на дистанции от 700 до 1000 метров и корректировали огонь своих минометов. В джунглях и в сельской местности партизаны также могли позволить себе свободно перемещаться, уверенные, что смогут заметить американские патрули и либо скрыться, либо заманить их в засаду.

В этих условиях корпус морской пехоты США, более склонный к партизанским методам войны, первым в американской армии организовал снайперские школы в середине зимы 1965 года. Затем постепенно подобные школы стали возникать и в полках сухопутных войск. Вьетконговцы больше не чувствовали себя в безопасности: американские снайперы ограничили свободу передвижения врага на поле боя. Особенно отличились снайперы корпуса морской пехоты Чарлз Маухинни (103 подтвержденных попадания) и Карлос Хэчкок (93 подтвержденные ликвидации и около 200 неподтвержденных), а также стрелок из сухопутных войск Адалберт Уодрон (113 попаданий).

Во время вьетнамской войны наибольшую известность получили стрелковые подвиги Хэчкока. Когда начались боевые действия, талант Хэчкока не остался без внимания командования: зимой 1965 года капитан Джеймс Лэнд организовал первую снайперскую школу морской пехоты и привлек Хэчкока в качестве инструктора. За восемь месяцев работы эта школа со штатом в 17 человек подготовила около шестисот "сверхметких стрелков".

Однако главная роль, которую было суждено сыграть сержанту Хэчкоку в истории вьетнамской войны, была еще впереди. Несмотря на то, что снайперская школа корпуса морской пехоты активно готовила квалифицированных стрелков, многие офицеры на передовой даже не знали, что им делать со своими снайперами. Бывший капрал морской пехоты Гэри Эдвардс вспоминал, что когда он в числе группы снайперов вернулся после обучения в свой дивизион, то их для начала послали… на охрану периметра военной базы.

Сержант Хэчкок стал одним из первых стрелков-энтузиастов, личным примером доказавших командованию эффективность снайперской работы. Постепенно всякие сомнения в значимости снайперов исчезли: американские "сверхметкие стрелки" быстро и жестко ограничили свободу передвижения вьетконговцев на поле боя и обеспечили относительную безопасность своих солдат в ближайшем тылу.

База снайперов 1-й дивизии морской пехоты находилась на высоте 55. Джи-ай называли этот опорный пункт "Охотничий клуб “Вьетконг”. Хэчкок быстро стал известен среди американских солдат своими удачными снайперскими вылазками. За то, что он в качестве амулета носил на тропической панаме птичье перышко, вьетнамцы прозвали его Лонг Транг – Белое Перо. За уничтожение Белого Пера вьетнамским командованием была объявлена награда – три годовых жалованья.

Два самых своих известных подвига Карлос Хэчкок совершил в 1967 году. Первым из них стал поединок с вьетнамским снайпером. Этот стрелок долго и методично мешал морским пехотинцам. Он стрелял в разное время суток, с разных направлений и всегда быстро менял позицию. С дистанции в 700 метров – таково было расстояние между укреплениями – он попадал при каждом выстреле. По всему чувствовалось, что это грамотный и опасный противник. Американцы прозвали вражеского стрелка Коброй за жестокость и неуловимость.

Хэчкок со своим корректировщиком капралом Бурком обнаружили след вьетнамца и всю ночь шли по нему. К утру они вышли на брошенную лежку в джунглях у подножия горы. Чувствуя, что вражеский снайпер находится неподалеку, Хэчкок решил выйти на вершину, чтобы осмотреть окрестности. Это было ошибкой: Кобра ожидал их как раз на подъеме. Из кустов ударил выстрел, который, к счастью, не достиг цели, у Бурка пуля всего лишь пробила флягу.

Снайперы затаились: Хэчкок с напарником на вершине горы, Кобра – где-то внизу. Прошло два часа. Вдруг Хэчкок увидел в темной лощине световой блик – это блеснул объектив оптического прицела. Времени на раздумья не оставалось…

Сам Карлос Хэчкок впоследствии вспоминал: "Я испытал странное чувство. Оно шло от пальца ноги и обдавало тело ознобом. Хотя я никогда не стрелял наугад, предпочитая выждать, пока не буду уверен в цели, я внезапно понял, что если сейчас не выстрелю, другой возможности уже не будет. К этому вынуждало мое шестое чувство".

Еще точно не зная, что это, снайпер выстрелил по световому пятну. С расстояния в двести ярдов пуля пробила оптический прицел вьетнамца и вошла в его правый глаз. Судя по всему, Кобра уже заметил американцев и навел на них свою винтовку. Если бы Хэчкок на несколько секунд замешкался с выстрелом, это стоило бы ему или его напарнику жизни.

Другой боевой эпизод, сделавший Хэчкока известным всей армии США, произошел в Долине Слонов у подножия горы Донг Ден. Выйдя на "свободную охоту", Хэчкок и Бурк с вечера устроили засаду у рисового поля, которое пересекала невысокая насыпь, служившая дорогой. На рассвете в зоне огня появились вьетнамцы. Их было много, около роты, и они почему-то выбрали не кружный путь через горы, а пошли напрямик через долину. Эта ошибка вскоре стоила им очень дорого. Открыв огонь, американцы за первые три минуты уничтожили шестерых, в том числе трех офицеров.

Судя по всему, эта рота представляла собой необстрелянное пополнение – более опытные солдаты не пошли бы днем через рисовые поля, у всех на виду, а в случае обстрела постарались бы рассредоточиться и концентрированным огнем подавить вражеского снайпера. Новобранцы же наоборот, потеряв своих командиров, сбились в кучу за насыпью и не знали, что делать дальше.

"Солнце поднялось высоко в небе и так палило, что все кругом казалось переполненным им. Даже в тени Бурк и я были в поту. Я мог только представить, насколько жарко было среди рисовых полей. "Гамбургеры" вынуждены были окунаться в воду. Если они не выдерживали и пытались пить вонючую воду с рисового поля, то зарабатывали себе болезнь и еще большее обезвоживание организма: вьетнамские крестьяне использовали человеческое дерьмо и всякий другой навоз для удобрения".

Заканчивался день. В назначенное время снайперская группа вышла на связь, но от предложения командования о проческе долины отказалась. Хэчкок не хотел лишних жертв среди морских пехотинцев. Ночью, чтобы предотвратить попытки прорыва блокированной роты, снайперы вызвали по рации артиллерию, попросив подвесить над долиной 105-мм осветительные снаряды.

На другой день восемь измученных новобранцев предприняли попытку атаковать предполагаемую позицию снайперов. Но за ночь американцы передвинулись на несколько сот метров, и огонь атакующих велся по пустому месту. Все восемь вьетнамцев были убиты, остальные затаились за насыпью и не подавали признаков жизни.

Время от времени Хэчкок и Бурк делали выстрел по рисовому полю – чтобы "обозначить присутствие".

На третье утро пятеро солдат еще раз попытались атаковать снайперов – и были уничтожены. Зажатые за насыпью вьетконговцы, вероятно, испытывали невыносимые мучения: разлагающиеся на жаре трупы лежали среди живых, удушливый смрад поднимался над долиной.

"Ночью мы использовали новую тактику. Вместо того чтобы непрерывно заливать долину светом осветительных снарядов, мы устраивали периоды темноты, соблазняя северовьетнамцев попытаться выбраться. Дважды мы давали им надежду и выдергивали ее в последний момент. Когда осветительные снаряды превращались в солнца, застигнутые врасплох на открытом месте "гамбургеры" выглядели как парализованные животные. Мы выбивали вожаков, а остальные поворачивали обратно к насыпи".

Хэчкок решил продолжить осаду еще на один день, хотя у снайперов уже подходили к концу боеприпасы и сухой паек. В этот день около десятка вьетнамцев снова рискнули попробовать прорваться к реке. Им это не удалось – все они остались лежать в воде. Тем не менее вечером еще несколько обезумевших от жары, жажды и вида близкой смерти солдат бросились в атаку, которая закончилась так же печально, как и все предыдущие.

Наступившая ночь принесла с собой туман – единственную надежду оставшихся в живых вьетнамцев на спасение. Но они, судя по всему, были настолько ослаблены и напуганы, что уже не пытались выбраться из засады.

Утром четвертого дня Хэчкок понял, что "охоту" пора заканчивать. Оба снайпера были вконец измучены непрерывным напряжением и бессонницей. Капрал Бурк связался по рации с артиллеристами и попросил огнем прикрыть их отход. Через час пути снайперская пара встретила свой патруль, который проводил их до базы на высоте 55.

Подразделению морской пехоты, прочесавшему долину после артобстрела, удалось поймать единственного вьетнамского солдата, почти сошедшего с ума и совершенно изможденного. Он так и не смог поверить, что вся его рота была уничтожена всего лишь двумя стрелками со снайперскими винтовками…

Последним заданием сержанта Хэчкока на этой войне стала ликвидация южновьетнамского генерала на границе с Камбоджей. Эта операция проводилась под контролем ЦРУ. После высадки с вертолета снайперу пришлось в течение трех суток выходить на огневую позицию, минуя патрули и секреты Вьетконга. С дистанции в 700 метров Хэчкок первым же выстрелом "снял" свою цель, после чего, пользуясь поднявшейся суматохой, благополучно отошел в джунгли. Через несколько часов снайпер был эвакуирован вертолетом.

 

Разведывательно-снайперский взвод 1-й дивизии корпуса морской пехоты за шесть лет боевых действий уничтожил около 1750 солдат противника, хотя за все годы в составе этого подразделения побывало всего 46 человек, в том числе знаменитый сержант Карлос Хэчкок. В среднем для уничтожения одного солдата противника данное подразделение тратило 1,5 пули – против 250 тысяч патронов, затрачиваемых остальной пехотой. Тем не менее только после Вьетнама корпус морской пехоты учредил полноценную школу снайперов в Куантико, штат Вирджиния. Сухопутные войска последовали его примеру еще позднее – в 1987 году.

Партизанская война во Вьетнаме заставила американское командование изменить взгляд на вооружение снайперов: первоначально применяли коммерческую винтовку Винчестер М70, а около 1967 года в войсках появилась знаменитая 700-я модель Ремингтона под патрон .308 Винчестер, которая позднее поступила на вооружение корпуса морской пехоты под индексом М40А1.

Тем не менее только к середине 1980-х большинство армий мира пришли к общему мнению: снайперское оружие должно специально конструироваться, специально производиться и снабжаться специальными боеприпасами, т.к. используется в особых условиях. Спрос рождает предложение, поэтому сегодня в мире производятся десятки, если не сотни, разнообразных моделей снайперского оружия.

Нужно отметить, что применение обычного стрелкового оружия пехотными подразделениями далеко не так эффективно, как может показаться. Во время Второй мировой войны расход боеприпасов воюющих армий составлял от 10 до 50 000 патронов на каждое попадание. Во Вьетнаме американские войска тратили до 500000 патронов на одного убитого партизана. Причины такого положения следующие. В боевых условиях пехотинец очень редко может увидеть и распознать живую цель на дальности более 350-400 метров. Цели находятся в поле зрения очень непродолжительное время, контуры их неясны, кроме того, они движутся и ведут ответный огонь. Помимо этих факторов на ошибки в прицеливании существенно влияют страх, усталость и неразбериха боя. По данным американских экспертов, вероятность попадания в цель из винтовки М1 у среднего пехотинца резко снижается по мере увеличения дальности, приближаясь к нулю на дистанции в 400 ярдов (во время высадки союзных войск в Нормандии в 1944 г.). Во время войны в Корее эта дистанция снизилась до 300 ярдов. Дальность эффективной стрельбы системы "стрелок – оружие" составляет от 5 до 165 метров. Максимум попаданий приходится на 73 метра, а на расстояниях свыше 165 метров количество попаданий совершенно мало, несмотря на возможности оружия. Иначе говоря, около 80% выстрелов в бою рассчитано больше на психологическое подавление противника и только 20% выстрелов производятся по конкретным целям. На таком общем фоне боевая работа снайпера, тратящего 1,5-2 патрона на каждое поражение цели, говорит сама за себя. Помимо этого, высокая стоимость снайперского оружия и боеприпасов уже не кажется чрезмерной, так как окупает себя. (Подробная информация о современных снайперских винтовках западного производства осталась за рамками данной работы, поскольку за последние годы на русском языке выпущено несколько книг, специально посвященных этому классу оружия.)

Как раньше, так и теперь главным показателем снайперского оружия является точность. Можно мириться с другими недостатками винтовки, но низкая точность однозначно выводит ее за рамки "снайперского" класса. Как известно, нижней границей кучности высокоточной снайперской винтовки прецизионного изготовления, по западным меркам, является одна угловая минута (МОА), т.е. рассеивание попаданий на дистанции 100 метров в 29 мм. Однако для армейских снайперских винтовок по нормам НАТО существуют такие ограничения: поперечник наибольшего рассеивания серии из 10 выстрелов на дистанции 600 ярдов (548,6 м) должен составлять не более 15 дюймов (38,1 см).

 

Справка

Требования, предъявляемые программой сухопутных войск США Sniper Weapon System (Боевая снайперская система):

– винтовка и боеприпасы должны обеспечивать поражение живой цели на дальности до 900 метров, при высокой вероятности попадания с первого выстрела (70-80%) в поясную мишень на дистанциях до 600 метров и в грудную – до 400 метров;

– погодные и климатические условия, температура ствола и загрязненность оружия не должны влиять на точность стрельбы;

– демаскирующие факторы при выстреле должны быть сведены к минимуму;

– винтовка должна иметь удобную форму для стрельбы из разных положений;

– для удобства транспортировки в полевых условиях винтовка должна иметь сравнительно небольшие габариты и массу;

– желательно, чтобы винтовку можно было использовать с одинаковым удобством для стрельбы с упором как в правое, так и в левое плечо;

– усилие спуска должно быть регулируемым и вполне определенным;

– сила отдачи при выстреле не должна превышать 3 кг;

– крепление прицела должно позволять быстро заменять дневные и ночные прицелы;

– оптический прицел должен быть прочным и влагонепроницаемым, сохраняющим юстировку в жестких условиях эксплуатации.

Американский эксперт по легкому стрелковому оружию Ник Стедмен отмечал: "Снайперская стрельба – это высшая форма направленного применения силового воздействия. Из опыта операций в Панаме, Сомали и Боснии очевидно, что снайперское оружие приобрело новую роль в системе вооружения. Возможно даже, что искусство снайперской стрельбы станет наиболее ценным боевым ремеслом в будущих операциях" ("Оружие будущего: больше шума, чем дела". – Солдат удачи, 1997, № 12). В связи с этим командование специальных операций США полагает рациональным разработку полного семейства снайперских винтовок для решения различных огневых задач под патроны от 7,62х51 НАТО и .300 Winchester Magnum до .50 Browning.

 

(Современные снайперские винтовки можно условно разделить на три основных класса, в зависимости от решаемых с их помощью задач и дистанции прицельного огня.

1-й класс включает оружие, предназначенное для снайперской работы на дистанциях до 200 метров. Это, как правило, бесшумные винтовки (либо автоматы с оптическими прицелами и ПБС) калибров .22 Long Rifle, 5,56х45 НАТО, 5,45х39, 9х39 (СП-5, СП-6, ПАБ-9). Оружие такого класса используется в основном для работы в городских условиях (в том числе и полицией), для ликвидации часовых, бесшумного уничтожения солдат противника, мешающих выполнению основной боевой задачи, в различных специальных операциях армейского и полицейского характера.

2-й класс охватывает основную массу снайперских винтовок под патроны стандартных калибров: 7,62х51 НАТО, 7,62х54, .300 Winchester Magnum. Такое оружие ориентировано на выполнение всех основных видов боевой снайперской работы на расстояниях от 300 до 800 метров.

Наконец, 3-й класс включает дальнобойные винтовки под мощные патроны типа .50 Browning (12,7х90) , 12,7х108 (обр. 1930/38 гг.), .338 Lapua Magnum (8,58х71) и некоторые другие. Эти системы представляют, по сути, новый класс боевого оружия, предназначенного не только для уничтожения живой силы на дистанциях до 2000 метров, но также для стрельбы по амбразурам и легкобронированным объектам, складам ГСМ, проведения "акций возмездия", контрснайперских операций и т.д. Кроме того, внутри каждого из этих трех классов можно выделить модели серийные и прецизионного изготовления, особо точные и удобные.)

 

В качестве иллюстрации западных снайперских винтовок приведем описание только двух систем – английской AW и финской TRG-21. Эти винтовки в небольших количествах были закуплены для оснащения некоторых российских подразделений специального назначения и использовались при ведении боевых действий в Чеченской республике.

В 1986 г. британская армия приняла на вооружение новую винтовку взамен устаревшей Ли-Энфилд L42. Ею стала модель РМ Sniper под патрон 7,62x51 НАТО, разработанная фирмой Accuracy International (Экьюриси Интернешнел) из Портсмута, получившая армейский индекс L96A1. От прежних винтовок она резко отличалась и внешним видом, и конструкцией. Деревянную ложу заменил алюминиевый каркас с накладками из высокопрочного пластика. Винтовка оказалась настолько удачной, что ее приобрели для своих силовых структур более 20 стран мира. Но сразу же после принятия на вооружение L96A1 фирма развернула работы над созданием снайперской винтовки следующего поколения, учитывающей как опыт изготовления и практической эксплуатации прототипа, так и требования, предъявляемые шведской армией, занятой поиском снайперской винтовки, способной надежно работать при низких температурах. Новая модель, на разработку которой у Accuracy International ушло более двух лет, получила индекс AW (Arctic Warfare). В шведской армии, закупившей 800 экземпляров, винтовка получила индекс PSG-90.

Модель сохранила основные конструктивные решения. Однако все ее элементы подверглись доработке с целью упрощения конструкции и повышения надежности эксплуатации. Ствол из нержавеющей стали показал на испытаниях высокую живучесть, не потеряв заметно кучность после 10 тысяч выстрелов. При стрельбе высококачественными патронами на дистанцию 100 м пули укладываются в круг диаметром 20 мм. Для снижения силы отдачи ствол винтовки оснащен дульным тормозом. Это снижает утомляемость стрелка, уменьшает время на повторный выстрел и облегчает обучение и привыкание к оружию. Затвор с тремя боевыми выступами обеспечивает надежное функционирование при низких (до минус 40°С) температурах даже при замерзании конденсата. По сравнению с прототипом уменьшено усилие, необходимое для перезарядки оружия, что повышает скрытность действий снайпера. Питание осуществляется из серединного коробчатого двухрядного магазина на 10 патронов. Винтовка комплектуется обычно пятью магазинами. Для прицеливания могут использоваться различные оптические прицелы, устанавливаемые на планку, закрепленную на верхней части ствольной коробки. Обычно это десятикратный прицел фирмы "Шмидт-Бендер". В комплект также входит открытый прицел с градуировкой до 700 м и мушка. На передней части цевья имеется прилив для крепления регулируемой по высоте сошки фирмы "Паркер-Хейл". Винтовка с принадлежностями укладывается в алюминиевый транспортный чемодан.

В 1989 г. финская фирма SAKO Ltd. Riihimaki, известная в мире как производитель качественного высокоточного оружия, представила новую снайперскую винтовку TRG-21 под патрон 7,62x51 НАТО. Ее довольно толстый ствол из нержавеющей стали, изготовленный методом холодной ковки, обладал высокими характеристиками. Для снижения силы отдачи на ствол устанавливался дульный тормоз. Высокая точность стрельбы обеспечивается и креплением ствола только в ствольной коробке, изготовленной также методом холодной ковки, без контакта с иными частями винтовки. Заодно со ствольной коробкой, для повышения жесткости, выполнена посадочная планка для установки оптического прицела. На цевье слева установлен дополнительный кронштейн для крепления насадки к оптическому прицелу для стрельбы в условиях низкой освещенности. Затвор винтовки, с тремя боевыми выступами, отпирается поворотом всего лишь на 60 градусов, позволяя стрелку производить минимум движений. Ударно-спусковой механизм позволяет осуществлять регулировку усилия спуска в диапазоне от 1 до 2,5 кг. Дополнительный комфорт придает возможность регулировки положения спускового крючка и в продольной, и поперечной плоскостях. Флажок предохранителя, расположенный над спусковым крючком, перемещается практически бесшумно, запирая ударник и спусковой крючок. Алюминиевый каркас ложи закрыт накладками из высокопрочного пластика. Положение затыльника относительно ствола регулируется по вертикали и по углу наклона к вертикальной плоскости с помощью винтовых соединений и по расстоянию от казенной части ствола с помощью дополнительных прокладок. Ложа симметрична, одинаково удобна и для правши, и для левши. Питание осуществляется из серединного отъемного двухрядного магазина на 10 патронов. В переднем торце цевья имеется прилив для крепления регулируемой сошки. Вскоре винтовка по опыту эксплуатации была модернизирована и получила индекс TRG-22. От прототипа она отличается некоторыми изменениями, способствующими повышению ее надежности и точности. В частности, глушитель, ранее крепившийся на дульный тормоз, теперь крепится только после снятия дульного тормоза на резьбу на дульном срезе ствола. На сегодняшний день финская снайперская винтовка TRG-22 признана одной из лучших. Однако для стрельбы на большие дальности (свыше 800 м) она имеет недостаточную массу.

На сегодняшний день снайпинг – это самостоятельный вид боевой деятельности войск, заключающийся в использовании специально подготовленных профессионалов, действующих в одиночку или малыми группами, применяющих специальную тактику, высокоточное оружие, средства маскировки, наблюдения и связи для скрытного выхода на боевую позицию и поражения особо важных целей точным огнем (преимущественно с первого выстрела), деморализации противника, ограничения возможности передвижения личного состава противника в его ближайшем тылу, пресечения попыток проникновения через нейтральную полосу и выполнения других специальных огневых задач.

Особую ценность представляют снайперы при ведении боя в условиях города. По мнению многих военных специалистов, одна снайперская пара способна заменить целый пехотный взвод, а в некоторых ситуациях – и роту. Примером типовых тактических задач, стоящих перед "сверхметкими стрелками" в городских условиях, может служить выписка из полевого устава армии Соединенных Штатов Америки.

 

Действия снайперов армии США в населенном пункте

(Выписка из наставления ВС США FM-90-1)

Ценность снайперов в бою в населенном пункте зависит от нескольких факторов. Эти факторы включают: тип операции, уровень конфликта и показатели боя. Где показатели боя позволяют уничтожать, снайперы, конечно, не идут в сравнение с применением механизированных сил, имеющих большую разрушительную силу. Однако они могут содействовать огнем. Там же, где применение механизированных сил проблематично (а это зачастую бывает в городе), снайперы могут быть наиболее ценными для командиров.

а) Эффективность снайперов частично зависит от местности.

Управление ухудшается в зависимости от характеристик городской территории. Снайперы для обеспечения своевременной и эффективной поддержки должны понимать замысел боя и намерения командира.

б) Снайперы располагаются в зданиях и кирпичных конструкциях. Эти объекты должны обеспечивать значительную дальность для их стрельбы и круговой обзор, снайперы имеют определенные преимущества, так как находятся неподвижно по сравнению с другими активно действующими военнослужащими. Они должны располагаться на более высоком месте и недалеко от подразделений, которые поддерживаются их огнем.

Располагаясь поодаль, снайперы должны избегать активного сопротивления, но расстояние тем не менее должно позволять уничтожать цели, препятствующие продвижению своих подразделений. Снайперы не должны выбирать явно открытые места своего расположения, такие, как башни церквей, крыши домов (имеется в виду не чердак, а сама крыша), так как эти места обычно являются предметом пристального наблюдения и пристрелки противника. Огневые средства, ведущие огонь с закрытых огневых позиций (артиллерия, минометы и др.), способны пробивать крыши домов и наносить поражение снайперам. Также снайперы должны избегать оживленных мест, так как они находятся под наблюдением противника.

в) Снайперы должны действовать по всей территории ведения боя, передвигаясь и поддерживая подразделения. Некоторые группы снайперов могут действовать отдельно от своих сил. Они самостоятельно поражают возможные цели, в особенности снайперов противника. Эти группы могут занимать и образовывать целую огневую систему. Если же вся группа расположится в одном месте, то проблематичным окажется хорошее наблюдение и больше шансов быть замеченным противником. Отдельные элементы этой системы должны обеспечивать себя взаимной поддержкой. Кроме всего, они должны подготовить себе запасные и дополнительные огневые позиции и соответственно системы.

г) Снайперу могут быть поставлены следующие задачи:

– уничтожение снайперов противника (антиснайперская борьба);

– уничтожение появляющихся целей; (приоритет в их уничтожении может быть установлен командиром; типы этих целей могут быть: снайперы, офицеры, командиры машин, радисты, саперы, пулеметные расчеты);

– воспрепятствование захвату определенных территорий или путей подхода (являющихся наиболее важными);

– обеспечение прикрытия инженерных заграждений (не допустить проделывания проходов);

– поддержка огнем контратаки своих подразделений;

– прикрытие саперов, обеспечивающих проделывание проломов в стенах зданий;

– корректировка огня артиллерии и наведение ударов штурмовой авиации.

 

Приведенные выше задачи относятся к снайперу как "первому номеру" боевой группы. Но роль "второго номера" – наблюдателя-корректировщика – тоже очень важна. При проведении снайперских операций корректировщик несет и готовит к работе такое специальное оборудование, как дальномер, прибор ночного видения и т.д.; несет и при необходимости использует для огневого прикрытия снайпера автоматическую винтовку; при передвижении по маршруту маскирует или уничтожает следы; оборудует огневую позицию для снайпера; ведет наблюдение за местностью; оценивает внешние факторы при подготовке снайпера к выстрелу (дистанция до цели, направление и сила ветра, величина деривации); корректирует огонь снайпера; ведет стрелковую документацию; поддерживает радиосвязь; при необходимости использует минно-взрывные средства (установка мины-"сюрприза" на покидаемой позиции, например).

В американской армии корректировщик обычно вооружен автоматической винтовкой М16 с подствольным гранатометом М203. По мнению многих американских инструкторов по снайпингу, если требуется при проведении операции иметь две снайперских винтовки, то нужно посылать две группы (пары), но ни в коем случае не отправлять группу без автоматического оружия, которое может обеспечить стрелкам достаточную плотность огня при обороне.

Для снайпинга характерна схожесть с партизанскими, парамилитарными подразделениями. Схожесть эта выражается не только в плане тактики (борьба малыми силами против многочисленного и лучше вооруженного противника по суворовскому принципу – "не числом, а умением"), но и в отношении к таким способам войны высоких армейских чинов, и в иррегулярности подразделений такого типа (по окончании боевых действий расформировываются).

Современные конфликты низкой интенсивности резко повысили роль снайперов в боевых действиях. Действительно, боевая практика показывает, что несколько хорошо подготовленных и экипированных стрелков способны в некоторых ситуациях сыграть решающую роль в исходе боевого столкновения. Нужно отметить, что во время и Первой, и Второй мировых войн снайперы партизанами практически не использовались. Однако уже в 50-60-е годы ХХ века, в связи с ростом многочисленных национально-освободительных движений, снайпинг все чаще стал применяться и в партизанской войне. Основными видами боевых действий партизан являются: налет, засада, обстрел, блокирование, а также диверсии и террор.

В частности, по сообщению журнала "Солдат удачи", руководство каренской национально-освободительной армии, и сегодня активно действующей на территории Бирмы, уделяет серьезное внимание подготовке и использованию снайперов (карены – крупная этническая группа, которая длительное время оказывает вооруженное сопротивление правлению военной хунты в Мьянме). Несмотря на то, что вооружение и экипировка бойцов крайне примитивны (в некоторых случаях оптический прицел на автоматическую винтовку М16 устанавливался с помощью эпоксидного клея), а низкий образовательный уровень курсантов создает определенные трудности при обучении, каренским снайперам уже удалось провести несколько успешных операций по ликвидации высокопоставленных чиновников и высших офицеров бирманской военной администрации.

Участник боевых действий на территории Республики Афганистан А. Григорьев вспоминал: "В сентябре 1985 года в районе Доханан-Гори, западнее Пули-Хумри, всего два моджахеда, удачно выбрав огневую позицию, полдня удерживали два батальона 149-го полка, пока наши бойцы на руках не втащили на гору БМП-2 и огнем ее автоматической пушки не размазали стрелков по камням".

В Афганистане Советская армия была вынуждена начинать снайпинг практически с нуля. Подводя итоги той войны, российские военные специалисты признают, что армия слишком поспешно отказалась от штатных снайперов, от персонального отбора лучших стрелков и их целенаправленной подготовки. Даже при насыщенности подразделений в бою тяжелым оружием и техникой одиночный снайперский огонь продолжает играть важнейшую роль в исходе столкновения.

В зависимости от условий могут быть различные варианты тактических действий. Вот как описывает боевую работу снайпера в условиях современного конфликта низкой интенсивности участник боевых действий в Карабахе: "Атака начинается с рубежа 250-300 метров (иногда между позициями по 150 м) внезапным броском всего формирования. Тут снайперу, как говорится, и козыри в руки. Обычно я выбирал позиции метрах в 50 за позициями своих войск, в виноградниках или многочисленных развалинах. Здесь существовало еще одно преимущество: находясь позади импульсивных кавказских воинов, я был уверен, что не получу пулю в спину или не буду брошен при внезапном отступлении.

Как правило, не успевают атакующие пройти и 50 метров, как их встречает хоть и беспорядочная, но довольно плотная стрельба. В силу непонятных причин они тут же смешиваются, сбиваются с темпа и залегают. Это тот самый момент, который нужен снайперу, работающему в обороне. Командиры противника бегают, пытаясь поднять солдат, пулеметчики и гранатометчики легли где пришлось… Этот этап длится по-разному: от 5 до 10 минут, затем либо атака продолжается, либо наступающие окапываются. В сумятице боя как раз и можно сделать 5-6 прицельных выстрелов.

Если же выпадает небольшое затишье, то появляется работа поинтересней. Я, как правило, ночью выбирался в дозор, стараясь как можно ближе подобраться к позициям противника. Что, учитывая большое количество виноградников, фруктовых садов и всевозможных урбанистических элементов пейзажа, не представляло особой сложности.

Обычно в дозор я уходил на сутки. Маскировочное снаряжение сделал из трех комплектов трехцветной "пятнашки" и КЗС. Тканью от КЗС перематывал также ствол винтовки. Из боеприпасов брал, как правило, 3 обоймы к винтовке (15 патронов), пистолет ТТ с 5 магазинами, 6 гранат РГД-5 и на некоторые дозоры прихватывал МОН-50 с электрическим взрывателем. Миной перекрывал возможный не простреливаемый подход. Брал с собой радиостанцию "Алинко" с радиусом действия 15 км. Точно такую же имели люди, прикрывавшие меня пулеметом Калашникова и РПГ-7. …В случае обнаружения я давал три тоновых сигнала, и мое прикрытие открывало ураганный огонь. Как правило, 250 патронов и 3-5 выстрелов из РПГ-7 было вполне достаточно, чтобы мне переместиться в безопасное место, где можно было благополучно дождаться темноты". (А. Чернов. "Мой опыт говорит о другом" – Солдат удачи. 1998, № 8.)

Первая чеченская кампания 1994-1995 годов вновь после Афганистана заставила вспомнить о необходимости подготовки снайперов в войсках. Однако все не так просто. Для подготовки снайпера средней квалификации требуется 3-5 недель. Такой "любитель" вполне способен вести снайперский террор в своей зоне ответственности, поражая живую силу противника на расстояниях до 300-500 метров. Но для охоты за вражескими "сверхметкими стрелками" нужен профессионал, в совершенстве владеющий приемами маскировки и наблюдения, отлично знающий тонкости меткой стрельбы, на своем опыте постигший законы снайперской войны. Контрснайпер должен быть охотником, а не дичью.

Опыт локальных вооруженных конфликтов на территории бывшего СССР показал, что наиболее выгодной в современных условиях является тактика мелких боевых групп с активным использованием снайперов. Подобная тактика предъявляет высокие требования к каждому члену такой группы, и в особенности – к снайперам, являющимся обычно костяком команды.

Другой характерной приметой времени является отсутствие у многих воюющих четкой убежденности в правоте своего дела, что на фоне неизбежных боевых психологических травм приводит к стрессам и психологическим заболеваниям среди участников боевых действий. Подобная проблема просто не могла возникнуть в период Второй мировой войны, когда намерения противника были очевидны, а мощный идеологический аппарат убедительно доказывал солдату, что "наше дело правое".

Как бы романтично ни выглядел образ снайпера на киноэкране, в реальности он является (хотим мы или не хотим этого) высокопрофессиональным и хорошо оснащенным убийцей. В убийстве и заключен основной смысл работы снайпера.

Исследования военных психологов показывают, что далеко не всякий военнослужащий способен переступить психологический барьер и убить человека, даже находясь в состоянии боевого стресса. Лишь немногие способны сделать это расчетливо, обдуманно и хладнокровно.

"Когда ты смотришь через прицел винтовки, первое, что ты видишь, – это глаза. Есть большая разница между стрельбой по контуру, стрельбой по тени, стрельбой по массе и стрельбой по паре глаз. Главное, что выбивает из седла, – это глаза. Многие не могут действовать в этот момент. Здесь необходимо особого рода мужество", – вспоминал капитан морской пехоты США Джеймс Лэнд, снайпер-инструктор во Вьетнаме.

В самом деле, убить противника на короткой дистанции, в горячке боя намного проще, так как в действие вступает механизм самозащиты: или убьешь ты, или убьют тебя. Снайпер же стреляет с большого расстояния, сам не подвергаясь непосредственной опасности, но имея возможность через оптику хорошо рассмотреть свою жертву. Нелегко заставить себя выстрелить по ничего не подозревающему человеку, даже если понимаешь, что он твой враг. Именно с этим связано особое неприятие западным обществом деятельности армейских снайперов, даже в период военных действий. Средний западный человек испытывает отвращение ко всякого рода "неспортивному" поведению, он верит, что убивать несправедливо вообще, но если уж приходится, надо это делать в открытом бою. Снайпер же, стреляющий "исподтишка", совершает, по его мнению, бесчестный поступок, граничащий с преступлением.

В связи с этим действительно опытным снайпером-профессионалом можно считать только солдата, участвовавшего в боевых действиях и знающего цену человеческой жизни – своей и чужой. Иными словами, для того чтобы ощутить себя в шкуре снайпера, новичок должен – как это ни дико звучит – застрелить, по крайней мере, одного противника, хотя бы раз увидеть в свой прицел глаза врага за секунду до смерти. Настоящий снайпер рождается не на стрельбище, а в бою. "…Я почувствовал, что во мне что-то стало меняться. Идя в бой, вы превращаетесь в самую ужасную разновидность зверя из когда-либо ходивших по земле. Вы становитесь хищником. Я почувствовал, что мне уже тяжелее убить собаку, чем человека", – вспоминал бывший сержант армии США, воевавший в 1943 году в Италии.

В боевых условиях снайпер подвергается тем же стрессовым воздействиям, что и обычный пехотинец, но в отличие от него снайпер обязан полностью сконцентрироваться на выполнении задачи, не давая воли эмоциям. Разница между снайпером и простым солдатом такая же, как между спортсменом-стрелком и спортсменом-легкоатлетом: легкоатлета "спортивная злость" приводит к победе, а стрелка – только к поражению.

Другая специфическая черта боевой работы снайпера заключается в том, что в большинстве случаев он действует в отрыве от основного подразделения. Армейская дисциплина воспитывает в большинстве военнослужащих "чувство локтя" и безоговорочного повиновения командам командиров, индивидуальность подавляется. Снайпер же – "одинокий волк": он надеется только на собственные силы, свое оружие и – если работает в паре – на одного напарника; все решения он также принимает самостоятельно, недаром на солдатском жаргоне афганской войны снайпер назывался "солист". Умение нестандартно мыслить вообще является одним из основных профессиональных качеств снайпера, т.к. позволяет переиграть противника, а значит – выполнить задачу и выжить. Эти противоречия приводят к тому, что в ряде иностранных армий при подготовке снайперов инструкторы вынуждены искусственно устранять "командный инстинкт", чтобы стрелки научились сами думать о себе. Для этой цели в снайперских учебных центрах стимулируется придание индивидуальных черт оружию и средствам маскировки.

Наконец, высокие статические физические нагрузки, вызванные длительной вынужденной неподвижностью при нахождении в засадах, тоже отрицательно влияют не только на организм, но и на психику стрелка. Все это предъявляет ряд специфических требований к снайперам и требует психологической поддержки их.

Из кандидатов, прошедших отбор и включенных в снайперскую группу, рационально составить постоянные пары (стрелок и корректировщик), чтобы образовался предельно сплоченный мини-коллектив. Людей в пару нужно подбирать с учетом психологических и личностных особенностей. Для лучшей "подгонки" пары тренировки и учения надо организовывать таким образом, чтобы результат и итоговая оценка напрямую зависели от слаженности работы обоих партнеров. Аналогичную методику англичане применяли при подготовке групп "коммандос" во время Второй мировой войны.

Для того чтобы снайпер имел постоянный высокий психологический тонус и хорошую способность к выполнению поставленной задачи, необходимо регулярное психодиагностическое обследование. В виде профилактики стрессовых заболеваний нужен регулярный релаксационный тренинг. Кроме того, такой тренинг необходим перед выходом на операцию – для формирования уверенности в себе, снижения торможения и борьбы со специфическим страхом или тревожностью

 

 

Антиснайперы и снайперы-террористы

В последние два десятилетия во всем мире большое развитие получило еще одно направление современного снайпинга – полицейское, или контртеррористическое. Задачи снайперов в правоохранительных органах и в вооруженных силах имеют мало общего, кроме высокоточной стрельбы из винтовки. Если армейские снайперы в большинстве случаев ведут огонь на дистанции от 300 метров и дальше, то дальность выстрела полицейских снайперов по статистике составляет в среднем около 70 метров. Основные дистанции их огня – 200 и менее метров.

Армейский снайпер меняет позицию после одного – двух выстрелов, тогда как полицейский снайпер вряд ли будет иметь такую роскошную возможность. Так как вооруженного преступника необходимо нейтрализовать мгновенно, "сверхметким стрелкам" правоохранительных органов чаще всего приходится посылать пулю только в голову цели, тогда как "армейцу" вполне достаточно поразить противника в корпус: военнослужащий противника все равно выведен из строя, а попасть с большого расстояния в корпус гораздо легче. Зато снайпер вооруженных сил для выполнения боевой задачи вынужден преодолевать большие расстояния под огнем противника, рискуя сам попасть на мушку вражеского снайпера, в то время как полицейский снайпер чаще всего работает в городе, в условиях почти полной личной безопасности.

Очень важным отличием является и то, что на фронте промах по вражескому солдату не считается чем-то особенным. Но если стрелок правоохранительных органов не сможет мгновенно нейтрализовать вооруженного преступника, то почти неизбежно пострадает невинный человек. Все эти коренные отличия двух направлений развития снайпинга требуют специального оснащения, вооружения и подготовки для каждого из них.

Тактика действий полицейского снайпера в специальных операциях (при освобождении заложников или захвате опасного преступника) в основном сводится к следующему. До момента начала штурма снайпер ведет наблюдение за действиями преступников, а в случае, если ведутся переговоры, прикрывает безоружных переговорщиков. С началом штурма он поддерживает своим огнем действия группы захвата и одновременно продолжает вести наблюдение, сообщая руководителю операции о том, как развиваются события. Полицейские снайперы чаще всего работают в парах, это позволяет стрелку и корректировщику время от времени меняться местами, чтобы отдохнуть.

Примером успешных практических действий снайперов антитеррористического подразделения может служить операция по освобождению заложников в Джибути (февраль 1976 года). Тогда террористы из Фронта освобождения Сомали захватили французский школьный автобус, в котором помимо водителя и учителя находилось двадцать восемь детей. Группа захвата национальной жандармерии под командой лейтенанта Кристиана Пруто вскоре прибыла на место события. Боевики требовали вывода французских войск из колонии Джибути, угрожая в противном случае убить заложников. Четверо снайперов взяли на прицел автобус, еще двое контролировали сомалийский военный пост, находившийся неподалеку. После нескольких часов ожидания лейтенант Пруто убедился, что переговоры ни к чему не приведут, и отдал снайперам приказ на открытие огня. Четверо террористов были уничтожены в течение нескольких секунд, при этом каждый получил не менее двух пуль. Пятый боевик, оказался вне зоны поражения и успел открыть огонь из автомата, убив одного и ранив пятерых заложников. Он был уничтожен во время штурма автобуса. Тем не менее эта операция считается одной из наиболее удачных, поскольку все террористы были нейтрализованы, а потери среди заложников – минимальны.

Эффективность снайперских операций неизбежно вызывает поиски средств противодействия. В свое время в периодической печати писалось о методике борьбы со снайперами, применявшейся силами ООН в Югославии. Принцип действий довольно прост: сразу после выстрела наблюдатели из состава "голубых касок" засекают местонахождение снайпера, один из членов контрснайперской команды посылает внутрь помещения, где тот засел, специальную пулю с разрывным зарядом (при этом применялась 12,7-мм снайперская винтовка "МакМиллан"). Одновременно наводчик-оператор дежурного БТР прочесывал очередями из 20-мм автоматической пушки соседние помещения, отрезая пути отхода, а еще один охотник, вооруженный обычной снайперской винтовкой FR-F2, контролировал подходы к зданию, чтобы подстрелить вражеского снайпера, если тот попробует покинуть помещение.

В этих акциях использовались специальные устройства для обнаружения местонахождения снайперов, о которых на Западе говорили еще несколько лет назад. Принцип их работы сводится к следующему: когда пуля снайпера проходит в непосредственной близости от установки (до 25 метров), датчики-антенны улавливают ударную волну, идущую следом, и передают информацию на компьютер, который, в свою очередь, рассчитывает и выдает на дисплей примерное направление и дальность до снайпера. Проблема здесь заключается в габаритах установки (монтируется на автомобиле или БТРе), необходимости максимального приближения датчиков к траектории пули и, конечно, большой стоимости. Такая "политика немедленного воздействия" может дать определенный результат, но в основном как мера устрашения чужих снайперов. Кроме того, подобная тактика требует не только очень слаженной команды, но и дорогого высококачественного оружия, средств связи, бронетехники и т.д.

Другой способ решения проблемы борьбы со снайперами предложила в 1998 году американская фирма Precision Armed Remotes Inc., представив проект TRAP T2. Проект включает в себя снайперскую винтовку калибра 7,62 мм, установленную на специальной платформе и оснащенную видеоаппаратурой для слежения за местностью и прицеливания. Блок управления может быть вынесен в сторону от позиции платформы на расстояние до ста метров. Все данные о цели и внешних условиях для стрельбы (скорость и направление ветра, угол места цели, скорость перемещения цели) в течение 1 секунды обрабатываются компьютером, который выдает необходимую точку прицеливания, оператору остается только нажать на тумблер управления спусковым механизмом. Вся установка весит 9,13 кг, что позволяет переносить ее и устанавливать на местности одному человеку. Такие установки возможно эффективно использовать для охраны военных объектов и территорий посольств, тюрем и сложных участков границы, а также при проведении специальных операций по борьбе с терроризмом.

Применение снайперского оружия террористическими организациями имеет гораздо более глубокие традиции, чем обычно принято считать. Задолго до убийства Джона Кеннеди и боевиков-"кукушек" ИРА, стреляющих по английским патрулям с крыш Белфаста, немецкий анархист Иоганн Мост (автор знаменитой в свое время книги "Революционная война" и изобретатель бомбы в виде почтовой посылки) в статье "Советы террористам" (1884 г.) считал необходимым формирование высокопрофессиональных мастеров-снайперов, которые должны использовать оружие против "командиров буржуазии".

В ряде случаев высокоточное оружие используется так называемыми "безыдейными" террористами – "сумасшедшими стрелками". 1 августа 1966 года 25-летний студент университета, бывший морской пехотинец Чарльз Уитмен убил свою мать и жену, а затем, забравшись на площадку для наблюдения на башне городского парка, начал расстреливать прохожих. С высоты 70 метров университетский городок Остин (штат Техас) представлял собой идеальное стрельбище. За два с половиной часа (пока несколько полицейских не смогли добраться до террориста и застрелить его) Уитмен убил 16 и ранил 31 человека. При себе обезумевший стрелок имел три винтовки, дробовик, револьвер, пистолет и более 700 патронов.

Аналогичный случай произошел в августе 1974 года в Новом Орлеане. Бывший моряк Джеймс Эссекс, вооруженный винтовкой с оптическим прицелом, в течение 11 часов оборонялся от полиции на крыше отеля. Он смог застрелить 7 человек и ранить 21, пока полицейский вертолет не уничтожил его огнем из пулемета.

К сожалению, подобные случаи уже давно не исключение.

Говоря о снайперах-террористах нельзя не остановиться подробнее на таком известном событии, как убийство президента США Джона Ф. Кеннеди. Отчет комиссии верховного суда, известный как "доклад Уоррена", гласит, что 22 ноября 1963 года убийца-одиночка Освальд совершил акт индивидуального террора, стреляя из снайперской винтовки по президентскому кортежу. Эта версия и сегодня служит официальным объяснением происшедшего. Однако в стороне осталось множество неясных моментов, суть которых комиссия Уоррена так и не смогла или не захотела раскрыть.

В течение нескольких лет после трагедии было проведено как минимум два серьезных независимых расследования – Д. Гаррисоном и Р. Спрагом. Книга окружного прокурора Нового Орлеана Джима Гаррисона позднее легла в основу известного фильма Оливера Стоуна "J. F. K.", где была предпринята попытка свести воедино все известные факты и смоделировать общую картину подготовки заговора и технологию совершения политического убийства.

Однако остановимся подробнее на результатах второго расследования. Оно интересно тем, что впервые для обработки данных была использована ЭВМ. В конце 1960-х годов американский "Комитет по расследованию убийств Джона Кеннеди, Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди" передал имеющуюся в его распоряжении информацию Ричарду Спрагу, в то время одному из крупнейших специалистов в области кибернетики и вычислительной техники. Спраг запрограммировал буквально все, что имело хоть какое-нибудь отношение к событиям в Далласе – свидетельства очевидцев, архивы, фотографии, чертежи, рисунки. В итоге этой титанической работы Спраг пришел к выводам, полностью опровергающим пресловутый доклад Уоррена. По мнению комиссии Уоррена, в президента Кеннеди попали две пули, причем одна из них ранила губернатора штата Техас Коннели, находившегося на переднем сиденье президентской машины. Версия Спрага гласит, что по президенту было сделано шесть выстрелов, из которых четыре попали в цель, т.е. 22 ноября 1963 года Джон Кеннеди стал жертвой не террориста-одиночки, а хорошо спланированной и виртуозно проведенной специальной операции. При этом непосредственно в покушении участвовало, по крайней мере, трое (а возможно, и четверо) снайперов высокой квалификации.

Главной уликой, фигурировавшей в отчете Ричарда Спрага, был любительский фильм, снятый на узкопленочную камеру неким Абрахамом Запрудером. Всего 486 кадров позволили воссоздать общую картину происшедшего.

"Согнув руку, Освальд снова прицелился. "Смотреть вправо, смотреть влево, быть готовым по всей линии огня!" – учили инструкторы морской пехоты на стрельбище Сан-Диего, объявляя о появлении движущейся цели. Теперь Освальд был готов. Они говорили ему также, что он должен держать прямой прицел на линии стрелок, показывающих шесть часов на воображаемом часовом циферблате. Он твердо видел эту линию. Его цель, удивительно хорошо видная в перекрестье оптического прицела, находилась на расстоянии восьмидесяти восьми ярдов. Освальд нажал на спуск…" Это выдержка из книги У. Манчестера "Убийство президента Кеннеди", автор явно придерживается официальной версии. Однако известно, что Освальд был весьма посредственным стрелком, а ведь согласно заключению комиссии Уоррена он произвел за 5,6 сек. три прицельных выстрела, из которых два попали в президента. Лучшие стрелки США не смогли повторить этот результат из винтовки Освальда даже при стрельбе по неподвижным целям.

Кстати об оружии. Известно, что Освальд стрелял (если он вообще в этот день стрелял) из итальянской винтовки "Манлихер-Каркано", 6,5-мм системы со скользящим затвором. В период Второй мировой войны эти винтовки считались одними из лучших в своем классе благодаря прикладистости, малой отдаче, большой настильности траектории и хорошей кучности. Но оружие Освальда во время следственного эксперимента оказалось непристрелянным.

Согласно фильму Запрудера, губернатор Коннели отреагировал на рану в плечо спустя 1,7 сек. после того, как в президента Кеннеди попала вторая пуля. Однако винтовку Освальда невозможно перезарядить быстрее, чем за 2,3 сек. Кроме того, расследование Спрага показало, что Освальд вряд ли смог бы стрелять из окна, у которого было найдено его оружие: как раз на траектории выстрела находился большой дуб с густой кроной, сквозь которую невозможно было отчетливо рассмотреть цель.

В ходе официального следствия из винтовки Освальда было сделано несколько выстрелов по различным мишеням (в том числе по трупам), при этом все пули либо разбились, либо сильно деформировались, тогда как фигурирующая в деле пуля осталась цела. А ведь она прошла сквозь два человеческих тела и повредила несколько костей.

Характерно, что все данные о вскрытии тела Кеннеди, проводившемся через несколько часов после смерти, до сих пор засекречены, поэтому дать ответ, сколько ранений он получил и из какого оружия были выпущены пули, пока не может никто.

Главный вывод из приведенных фактов: как минимум один выстрел, снесший президенту США половину черепа, был произведен не сзади, где находился Освальд, а спереди. На ленте Запрудера отчетливо видно, как Кеннеди после попадания фатальной шестой пули откидывается назад и вправо, т.е. не нужно быть гением дедукции, чтобы понять: стреляли спереди и слева.

Обратите внимание еще на один момент: для стрельбы с позиции Освальда наиболее выгодным был момент, когда лимузин президента начинал вписываться в поворот. Водитель машины неизбежно был вынужден сбросить скорость, и Кеннеди, сидевший на правом заднем сиденье, представлял полностью открытую цель, набегающую на стрелка. При этом расстояние между снайпером и мишенью составляло всего около сорока метров. Но Освальд почему-то в тот момент так и не выстрелил. Почему? Может быть, потому, что его и не было на позиции? А вот почему не вели огонь другие снайперы, понятно и без комментариев (достаточно взглянуть на схему): они ждали, когда президентская машина попадет в "треугольник огня", т.е. точку, хорошо простреливаемую со всех трех позиций.

Через два дня после покушения на президента Ли Харви Освальд был застрелен неким Джеком Руби. Это произошло при перевозке его в федеральную тюрьму – при явном попустительстве охраны. Никакого серьезного разбирательства по данному факту проведено не было.

Вскоре и сам Руби, имевший тесные контакты с мафией, отправился на тот свет при неясных обстоятельствах. А затем заработал механизм ликвидации свидетелей. В результате уже к началу 1970-х годов исчезло около сотни свидетелей, чьи показания имели бы хоть какую-нибудь ценность для следствия. Причины смертей подозрительно банальны – автокатастрофа, сердечный приступ, самоубийство. Вероятнее всего, нити заговора тянутся на самый верх – в правительство, ЦРУ и ФБР.

 

До сих пор острым остается вопрос о безопасности высших руководителей государств. К сожалению, нужно констатировать, что на все 100% обезопасить главу государства не может ни одна служба безопасности. В конечном итоге все меры по охране VIP при массовых мероприятиях (например, пресловутое "общение с народом", вошедшее в моду после М. С. Горбачева) сводятся к профилактике возможных покушений: на высотных зданиях выставляются посты наблюдения, проверяются квартиры близлежащих домов, а жильцам запрещают открывать окна. Это может отпугнуть только осторожного профессионала, работающего за деньги, а не за идею. Психопатам и фанатикам (а таких среди покушающихся более 60%) такие преграды не помеха: они полностью увлечены идеей убийства и не думают о своей жизни.

 

«Сверхметкие стрелки» из морской пехоты

Крайне интересной является система подготовки и применения снайперов в корпусе морской пехоты США. Применение "сверхметких стрелков" подразделениями корпуса морской пехоты США имеет давние традиции, идущие от времен Первой мировой и Второй мировой войн. Однако в сороковые и пятидесятые годы в большинстве армий мира искусство снайпинга было незаслуженно забыто. Только во время войны во Вьетнаме командование корпуса вернулось к активной подготовке и использованию снайперов в боевых действиях.

Снайперы КМП активно применялись при проведении США военных действий в Сомали, Ливии, на Гаити. По сообщениям средств массовой информации, за период миротворческой миссии в Сомали снайперами морской пехоты было уничтожено более ста человек, противодействующих американским войскам. Не менее интенсивно поработали снайперы и на Гаити, участвуя в ликвидации некоторых "зачинщиков массовых беспорядков".

 

Подготовка снайперов

(Извлечение из наставления армии США FM 23-10)

1-2. БОЕВАЯ ЗАДАЧА

Первостепенная задача снайпера в бою заключается в поддержке боевых операций за счет обеспечения точного огня по избранным целям на больших расстояниях. Посредством этого снайпер создает потери во вражеских войсках, замедляет передвижение противника, запугивает вражеских солдат, снижает боевой дух и добавляет беспорядок в их действия. Вторичная задача снайпера заключается в сборе и передаче информации на поле боя.

Хорошо тренированный снайпер, вкупе с присущей его оружию и боеприпасам точностью, представляет собой разносторонний род войск поддержки для пехотного командования. Значимость снайпера не может быть измерена просто числом потерь, которые он наносит противнику. Осознание присутствия снайпера внушает страх элементам вражеских войск и оказывает влияние на их решения и действия. Снайпер усиливает огневую мощь подразделения и увеличивает количество различных способов уничтожения и беспокойства противника. Является ли снайпер штатным или приданным, он будет обеспечивать это подразделение дополнительным огнем поддержки. Роль снайпера уникальна в том смысле, что это единственный способ, которым подразделение может поразить точечные цели на расстояниях, превышающих эффективную дальность служебного стрелкового вооружения. Эта роль становится более значимой, когда цель окопалась или располагается среди гражданских лиц, или во время миссий по устранению нарушений общественного порядка. Огонь автоматического оружия в таких операциях может привести к ранениям или убийствам людей, не участвующих в боевых действиях.

Снайперы используются на всех уровнях конфликта. Это включает обычную оборонительную и наступательную схватку, в которой прецизионная стрельба ведется на большие расстояния. Это также включает боевые патрулирования, засады, контрснайперские операции, элементы передового наблюдения, военные операции в городской местности и отступательные операции, в которых снайперы являются частью сил, остающихся в контакте с противником, или сил второго эшелона.

 

1-3. ОРГАНИЗАЦИЯ

В дивизиях легкой пехоты снайперское подразделение включает в себя шесть батальонных разведчиков, организованных в три команды по два человека. Они могут выполнять двойные задачи, в зависимости от необходимости. В батальонах мотопехоты подразделение снайперов состоит из двух стрелков (одна команда), располагающихся в штабе каждой стрелковой роты. Командир определяет задачи и приоритеты целей для каждой команды и может прикомандировать или передать команду под оперативное управление роты или взвода. В некоторых специализированных подразделениях с найперы могут быть организованы в соответствии с требованиями тактической ситуации.

А) Команды снайперов должны централизованно управляться командиром или офицером, использующим снайперов. Этот офицер (ОИС) ответствен за командование и управление снайперами, закрепленными за подразделением. В подразделениях легкой пехоты офицером, использующим снайперов, будет командир разведвзвода или взводный сержант. В тяжелых или механизированных подразделениях офицером, использующим снайперов, будет командир роты или старший помощник командира.

Обязанности и области ответственности ОИС следующие:

– консультирование командира подразделения по поводу использования снайперов;

– издание приказов командирам команд;

– определение боевых задач и способов использования снайперов;

– координация снайперской команды и командира подразделения;

– инструктаж командира подразделения и командиров команд;

– разбор задачи с командиром подразделения и командирами команд;

– тренировка команд.

Б) Командир снайперской команды отвечает за виды ежедневной деятельности снайперской команды. Его области ответственности включают:

– принятие на себя обязанностей ОИС, которые имеют отношение к команде, в случае его отсутствия;

– тренировку команды;

– издание необходимых приказов команде;

– подготовку к боевым заданиям;

– управление командой во время боевого задания.

В) Снайперы работают и тренируются в командах, состоящих из двух человек. Основные обязанности одного человека – это обязанности снайпера, тогда как другой служит наблюдателем. Оружие снайпера представляет собой снайперскую оружейную систему. Наблюдатель имеет стандартную служебную винтовку, которая обеспечивает команде более мощный огонь на подавление и защиту. При установке устройства ночного видения возможности снайперских команд в ночных условиях увеличиваются.

 

До 1975 года снайперские школы создавались в армии США только на период войны, а затем расформировывались. Сегодня школы снайперов-разведчиков имеются в каждой дивизии корпуса морской пехоты. За год одна такая школа проводит четыре выпуска по сорок человек, при сроке обучения в одиннадцать недель. Квалификационные требования к кандидатам довольно жесткие. Например, при сдаче норматива по огневой подготовке кандидат должен в течение трех дней отстреливать 25 патронов по 12-дюймовым (30,5 см) мишеням, расположенным на различных расстояниях вплоть до 850 ярдов (773 м). Будущий курсант обязан поражать 20 мишеней из 25 минимум два дня из трех. Кроме этого, приемный тест включает в себя ориентирование на труднопроходимой местности ночью.

Показательно, что за период обучения курсант отстреливает из штатной снайперской винтовки М40А1 более тысячи патронов по различным целям (стационарным, движущимся и появляющимся) на дистанциях от трехсот до тысячи метров. Ближе трехсот метров огонь практически не ведется, так как считается, что на столь близком расстоянии снайпер может быть обнаружен. Результаты всех стрельб заносятся в личный блокнот стрелка и затем анализируются.

Помимо практических стрельб курсанты изучают и отрабатывают тактику действий в составе снайперской пары и разведывательной группы, систему радиообмена и правила пользования штатными радиостанциями, технику маскировки на местности и скрытного передвижения.

Чтобы сдать зачет по маскировке, курсант должен в течение четырех часов несколько раз незаметно для инструкторов преодолеть открытый участок местности протяженностью 800 метров, построить несколько укрытий различного типа и произвести холостой выстрел с расстояния не более двухсот метров, оставаясь при этом необнаруженным. Нужно отметить, что все средства маскировки – камуфляж "гилли" и чехол для винтовки – курсанты изготавливают самостоятельно, используя штатное обмундирование и подручные материалы.

В конце обучения проводится так называемая "адская неделя" – пятисуточные полевые учения. Каждый день начинается с выдвижения на огневую позицию, где проводится сдача зачета по маскировке и скрытному передвижению в костюме "гилли". После этого следуют квалификационные стрельбы, получение боевой задачи, сооружение макета местности, где предстоит действовать, составление плана и приказа на выполнение разведывательной операции, выход в заданный район, оборудование и маскировка позиции. По окончании учебной операции составляется отчет.

Ежедневный квалификационный стрелковый тест включает в себя отстрел трех серий по 25 патронов из винтовки М40А1 по прямоугольным мишеням 50х100 см на дистанции 800 ярдов (760 м). Должно быть зафиксировано не менее двадцати попаданий, что, с учетом утомленности стрелка, сделать совсем не просто.

В каждом батальоне морской пехоты имеется снайперско-разведывательный взвод численностью 17 человек – 8 снайперов, 8 разведчиков и командир взвода. Прикрепленный к штату взвод усиливает стрелковые роты или может использоваться для разведки и специальных операций.

Обычно снайперы морской пехоты работают парами. Корректировщик, имеющий прибор наблюдения М49 20-кратного увеличения, помогает снайперу в определении расстояний, определяет поправки на ветер и обеспечивает прикрытие. Через каждые полчаса снайпер и корректировщик меняются местами, чтобы избежать утомления глаз.

Снайперские пары могут придаваться взводам и ротам своего батальона и действовать непосредственно на передовых позициях, однако в некоторых случаях снайперам может быть поставлена задача отойти в тыл и вести беспокоящий огонь по командным пунктам противника, выйти за линию фронта для разведки или проникнуть в тыл противника в составе разведывательной группы для обеспечения ее действий из засады.

Снайперы морской пехоты в ряде случаев используются в качестве передовых артиллерийских корректировщиков и авиационных наводчиков. Для этого в ходе обучения снайперов знакомят с правилами постановки огневой задачи с указанием цели, способа обстрела и типа боеприпасов. Целеуказание ведется по угловым, географическим и цифровым кодированным координатам и ориентирам. Каждый снайпер-разведчик способен выполнить корректировку огня дивизионной и корабельной артиллерии и осуществить наведение на цель штурмового самолета или вертолета огневой поддержки.

Передвижение по опасной территории снайперами КМП осуществляется только ночью или в условиях ограниченной видимости. "Сверхметкий стрелок" должен ориентироваться на местности не только с помощью спутниковой системы топопривязки и компаса, но используя природные ориентиры и приметы. Для более легкого запоминания рельефа перед каждой операцией снайперская группа строит макет местности, используя карту и данные аэрофотосъемки.

Для снайпера особое значение имеет разведывательная подготовка. Следы позволяют выявить характер противника, способы его передвижения, систему боевого охранения и т.д. Морские пехотинцы специально обучаются передвигаться по территории противника, не оставляя следов, и уклоняться от погони. Обнаружив преследователей, снайперская пара должна либо уничтожить их огнем из своих винтовок, либо установить минную ловушку, либо навести на них огонь артиллерии или удар авиации.

Начиная с 1965 года штатным оружием снайперов корпуса морской пехоты служит винтовка М40А1, созданная на базе спортивно-охотничьей модели фирмы "Remington"700/40ХВ. Оптический прицел "Unertl" кратностью 10х имеет прицельную сетку типа Mil-Dot, позволяющую определять дистанцию до цели. Корпус прицела очень прочный, способный выдерживать самые жесткие условия эксплуатации.

Для стрельбы из М40А1 применяются штатные снайперские патроны М118 SB. Однако в последнее время снайперы морской пехоты все чаще используют специальные патроны М118 Long Range, кучность которых достигает 1 МОА на расстоянии в 1000 м. Проблема снайперского патрона трудно и долго решалась не только в СССР. В США послевоенная история специальных снайперских боеприпасов началась примерно в конце 50-х годов, когда фирма Sierra разработала для .308 калибра пулю НРВТ весом 168 гран для спортивной стрельбы на 300 метров. Другая фирма, Frankford Arsenal, выпустила собственную небольшую партию спортивных патронов калибра 7,62 мм, получивших обозначение Т275. Этот патрон имел пулю в цельнометаллической оболочке весом 172 гран. Так сложилось, что в то время пуля 168 гран НРВТ уступила первенство FMJ пуле, и в результате появился патрон 7,62mm М118 Match. Патрон М118, выпускаемый с 1967 года, имел кучность 5,6 дюйма на 600 ярдов и хорошо послужил военным снайперам USA в Юго-Восточной Азии. Важно отметить, что в 70-х годах кучность производимых патронов М118 ухудшилась, и это особенно было заметно на результатах многих военных стрелков-спортсменов, которые использовали эти патроны. По запросам армейских стрелков-спортсменов был разработан прототип патрона 7,62 мм "Special Match", позже, в начале 80-х годов, получивший официальное название ХМ852 (на период разработки добавлялась буква X, впоследствии снятая с наименования патрона). Точность этого патрона значительно превышала точность патрона Ml18 Match. Патрон М118 в середине 80-х годов был выведен из категории Match и получил название Special Ball. Кучность при стрельбе из винтовки USMC M40A1 патронами Ml18 Special Ball была не слишком большой – на 100 ярдов группы превышали 1 МОА.

Требуемая снайперами корпуса морской пехоты для винтовки М40А1 кучность на 600 и 1000 ярдов в 1,5 МОА при использовании патронов М118 Special Ball была труднодостижимой – имелись жалобы стрелков, что на этих дистанциях кучность едва достигала 2 МОА. Желание получить патрон М852 для боевого применения возросло в 80-х годах, одновременно с участием США в военных конфликтах в Гренаде, Панаме и Бейруте, где особенно возросла важность роли снайперов в бою.

Были проведены отстрелы на материалах, схожих по характеристикам с тканями человека, в ходе которых была продемонстрирована меньшая степень причиняемых разрушений тканей по сравнению с разрушениями, наносимыми охотничьими пулями и даже некоторыми пулями других стран NATO – пулями патронов ФРГ (7,62mm NATO) и 5,56mm NATO из Швеции. В тестах также отстреливалась пуля Sierra с "закрытым кончиком" (closed tip), но она не показала того же уровня кучности, что и пуля HP. Снайперы вооруженных сил США получили новый снайперский патрон, но проблемы не закончились. Было замечено, что при стрельбе из винтовок М24 и М40А1 патрон М852 с пулей HPBT не всегда был точен на дистанциях свыше 800 метров. Это особенно проявлялось при стрельбе из винтовок со стволами длиной 24 дюйма и меньше при низких температурах, при сильном боковом ветре. Первый выстрел (из холодного ствола) зачастую имел значительную потерю в скорости пули по сравнению с последующими.

Еще одной проблемой явилось несоответствие траекторий М852 и Ml18, что усложняло применение штатных прицелов. В результате начались разработки нового патрона 7,62mm с похожей скоростью, траекторией и ВС, как у М118, но с кучностью, как у Sierra Match King. Новый патрон получил название Ml18 Long Range или Ml18LR. Массовое производство патрона Ml18LR началось в 1995 году. Основным явилось улучшение качества и сборки комплектующих благодаря новому оборудованию: уменьшение толщины гильзы и ее горлышка, более точная центровка отверстия под капсюль, удаление заусенцев из огнепроводного канала, уменьшение разброса веса гильз, пvль и обшей длины патронов.

Интересны некоторые приемы, которыми пользуются американские морские пехотинцы при стрельбе. Например, если стрелок, лежа на открытом месте, видит цель, но не может поднять голову, он принимает "позу Хоккинса": жестко выпрямляет левую руку и обхватывает ружейный ремень возле верхней антабки, а нижний угол приклада упирает в землю, прижимая его сверху плечом – из такого положения производится выстрел.

Винтовка М40А1 не имеет сошек, как большинство современных снайперских моделей, поэтому при стрельбе под оружие подкладывается рюкзак, мешочек с песком или импровизированный треножник из веток. Если огонь ведется без упора, используется ружейный ремень.

На огневой позиции снайперы КМП заряжают винтовку одним патроном, поскольку всегда делают только один выстрел по цели. Полностью магазин винтовки снаряжается при передвижениях, из-за возможной встречи с противником.

Для того чтобы не быть обнаруженным по блеску гильзы, снайперы приучаются открывать затвор большим пальцем правой руки, а ладонью ловить вылетающую гильзу.

Морские пехотинцы полностью используют возможности своего оружия – об этом говорит уже то, что наиболее оптимальной дистанцией для ведения снайперского огня считается расстояние в 600 ярдов (546 м): одновременно обеспечиваются высокая вероятность поражения цели с первого выстрела и наибольшая безопасность самого стрелка от обнаружения.

При угрозе попадания в плен снайпер обязан разбить шомполом линзы прицела, привязать к стволу винтовки гранату и привести ее в действие.

В некоторых случаях снайперами морской пехоты применяются 12,7-мм самозарядные винтовки М82А1. Это оружие используется для ведения огня по амбразурам, легкобронированным объектам (типа БТР) и вертолетам.

 

Подбор личного состава

(Извлечение из наставления армии США FM 23-10)

Кандидаты на обучение на снайпера требуют тщательного отбора. Командиры должны просмотреть личные дела новобранцев для определения их потенциальной пригодности в качестве снайпера. Суровая программа обучения и повышенный персональный риск в бою требуют высокой мотивации и способности овладеть многочисленными навыками. Стремящийся стать снайпером должен иметь прекрасные личные показатели.

А) Ниже приводятся основные руководящие принципы для отбора кандидатов в снайперы:

Меткая стрельба. Проходящий подготовку снайпер должен быть метким стрелком-экспертом. Необходимо ежегодно повторяющееся подтверждение квалификации эксперта. Успешное участие в ежегодной программе "вооруженных соревнований" и обширная охотничья подготовка также показывают возможности хорошего снайпера.

Физическое состояние. Снайпер, часто участвующий в длительных операциях с очень коротким сном, ограниченной пищей и водой, должен быть в превосходной физической форме. Хорошее здоровье означает более хорошие рефлексы, более хороший контроль за мускулами и больший запас жизненных сил. Самочувствие и выдержка, которые происходят из атлетичных, особенно командных, видов спорта, являются определяющими качествами для тренирующегося снайпера.

Зрение. Зрение является основным инструментом снайпера. Поэтому снайпер должен иметь зрение 20/20 или зрение, корректируемое до 20/20. Однако ношение очков могло было бы стать помехой, если они потеряны или повреждены. Дальтонизм также считается помехой для снайпера из-за его неспособности определить скрытые цели, которые сливаются с природным окружением.

Курение. Снайпер не должен быть курящим. Курение или неподавленный кашель курильщика могут выдать позицию снайпера, и даже если он не курит во время задания, воздержание может вызвать нервозность и раздражение, которые снижают его эффективность.

Психическое состояние. Когда командиры просеивают кандидатов в снайперы, они должны искать характерные черты, которые обычно указывают на то, что кандидат имеет подходящие качества для того, чтобы быть снайпером. Командир должен определить, что кандидат нажмет на спусковой крючок в нужное время и в нужном месте. Некоторыми характерными чертами, которые нужно искать, являются надежность, инициативность, лояльность, дисциплина и эмоциональная устойчивость. Психологическая оценка кандидата может помочь командиру в процессе отбора.

Умственные способности. Тренирующийся должен быть человеком с высокими умственными способностями. Обязанности снайпера требуют широкого спектра навыков. Он должен знать и иметь навыки в следующих областях:

баллистика;

типы боеприпасов и их возможности;

регулировка оптических устройств;

радиодело и процедуры радиосвязи;

наблюдение и корректировка минометного и артиллерийского огня;

навыки ориентирования на местности;

обор разведданных и их передача;

идентификация униформы/снаряжения, представляющих угрозу.

Б) В операциях команды снайперов, включающих длительное независимое использование ее, снайпер должен также показать впечатляющую решительность, уверенность в самом себе, хорошее умение правильно разбираться в ситуации и чувство коллективизма. Это требует двух других важных квалификаций; они приводятся ниже:

Эмоциональная устойчивость. Снайпер должен быть способен спокойно и обдуманно уничтожать цели, которые могут не представлять непосредственную угрозу для него. Убить при самообороне или при защите других значительно легче, чем убить без видимого побуждения. Снайпер должен быть невосприимчивым к эмоциям, таким как забота или жалость. Кандидаты, чья мотивация обучения на снайпера главным образом опирается на мечту о престиже, могут не проявить холодную рациональность, которую требует работа снайпера.

Полевые навыки. Снайпер должен быть хорошо знаком с окружающей средой в полевых условиях и чувствовать себя в них комфортабельно. Обширная подготовка вне помещения и знание природных явлений будут помогать снайперу во многих его заданиях. Индивидуумы с такой подготовкой часто имеют большие возможности как снайперы.

 

Оружие русского снайпинга

Об отечественном снайперском оружии автором этих строк уже было подробно рассказано в книге "Законы снайперской войны". Тем не менее есть смысл кратко остановиться на наиболее интересных и новых системах.

О самозарядной винтовке системы Е. Ф. Драгунова – СВД за последние годы написано много, причем отзывы самые разнообразные – от самых восторженных до совершенно негативных. Практика применения СВД показала, что ее огневые возможности в основном отвечают требованиям, предъявляемым российскими военными к армейской снайперской винтовке. Но следует учитывать, что снайперу, вооруженному СВД, должны ставиться задачи, соответствующие ее кучности боя. Согласно наставлению по стрелковому делу, средний поперечник рассеивания пуль из СВД составляет на 100 м – 8 см, на 200 м – 16 см, на 300 м – 24 см и далее до 600 м растет по линейному закону. Соответственно, СВД может поражать первым выстрелом с высокой вероятностью попадания цели типа "головная фигура" на дальностях до 300 метров (поперечник рассеивания на этой дистанции составляет 24 см, не превышая размеры цели). Цели типа "грудная фигура" (50х50 см) поражаются с такой же надежностью первым выстрелом на дальностях до 600 м (поперечник рассеивания не превышает 8 х 6 = 48 см).

Однако СВД не обеспечивает решения задач по поражению важных малогабаритных целей на дальностях до 800 м. Для этого требуется снайперское оружие с рассеиванием пуль не более 1 МОА. Подобной винтовкой в арсенале русского снайпера стала снайперская система СВ-98, о ней речь пойдет ниже.

В любом случае винтовка Драгунова является по-своему уникальным оружием. Это первая и единственная удачная самозарядная винтовка, разработанная под русский патрон 7,62х54. Другие системы под этот патрон (АВС-36, СВТ-40) оказались слишком капризными, обладали малой живучестью и низкой кучностью и т.д. СВД же простояла на вооружении свыше 30 лет, притом что это оружие снайперского класса, т.е. к нему предъявляются повышенные требования. Как отмечалось, сегодня СВД уже не обеспечивает в полном объеме выполнение снайпером всех боевых задач, возлагаемых на него. Однако изначально заложенные в это оружие уникальные конструкторские решения позволяют провести модернизацию его с целью улучшения боевых свойств. В первую очередь такая модернизация должна коснуться ствола (увеличение шага нарезов, увеличение толщины стенок) и оптического прицела.

Кроме того, нужно отметить, что эта винтовка в своем классе самозарядного снайперского оружия по обобщенным параметрам кучности и точности стрельбы, простоте конструкции, надежности работы автоматики является одной из лучших в мире. Безусловно, она имеет ряд недостатков, однако в мире пока не создано самозарядной снайперской винтовки, имеющей более высокую кучность стрельбы с сохранением такой же, как у СВД, надежности работы автоматики в самых разных климатических условиях.

Участники боевых действий в горячих точках отзываются об этой системе с уважением: "За все время, что я находился в Чечне, ни разу не слышал упрека в адрес СВД. Хорошему стрелку с ее помощью ничего не стоило достать противника на склоне противоположной горы на дистанции до 700 метров. Как правило, на такой дистанции необязательно даже применять ПБС: расстояние и горное эхо позволяют скрыть направление стрельбы и оставить стрелка незамеченным. Надо отметить, что уже одно появление снайпера противника в горах вносит элемент психологического дискомфорта и неуверенности" (А. Машуков. "Эхо в горах"– Солдат удачи, 1997, № 12).

Кроме того, при объективной оценке любой оружейной системы нужно учитывать, что все армейское оружие обязательно несет на себе отпечаток не только научно-технических решений и идей, но также и политических и военных доктрин данного периода времени. Так, военная доктрина СССР в середине 1960-х, когда СВД принималась на вооружение, предполагала только ведение крупномасштабных боевых действий, что не могло не сказаться на требованиях, предъявляемых к стрелковому оружию вообще и к штатной снайперской винтовке, в частности.

В России, не избалованной оружейным изобилием и разнообразием, всякая стрелковая система, простоявшая на вооружении больше года, постепенно обрастает массой легенд и слухов о необычайной мощности, точности, надежности и т.д. Среди снайперов до сих пор бытует мнение, что старая добрая мосинская трехлинейка с оптикой гораздо точнее и удобнее СВД, потому что она не автоматическая. И трехлинейка еще действительно может при необходимости послужить в качестве фронтовой снайперки. Об этом свидетельствуют и отзывы потенциальных пользователей, например, письмо А.Чернова, опубликованное в "Солдате удачи" ("Мой опыт говорит о другом", № 8, 1998): "При первой же возможности я сменил СВД 1968 года выпуска на СВН 1942 года (здесь имеется в виду снайперская винтовка обр. 1891/30 гг. – о.р.), о чем не пожалел ни разу. Хорошо смазанная и ухоженная, эта винтовка ни в чем не уступает СВД, а по точности значительно превосходит ее. Замечу: на передергивание затвора даже у плохо подготовленного стрелка уходит не 3 -5 секунд, а 1,5 – 3. Я на спор делал 5 прицельных выстрелов на 200 метров всего за 6 секунд".

Однако все же не стоит безоговорочно утверждать преимущества мосинской винтовки перед СВД. Не говоря о многих "врожденных" недостатках, снайперская винтовка обр. 1891/30 гг. в основном выпускалась в период военного времени, а качество такого оружия, естественно, довольно низкое. Кроме того, Е.Ф. Драгунов воплотил в своей снайперке те основные требования, которые предъявлялись к такому оружию. Не надо забывать, что СВД является одной из первых в мире винтовок, разработанных специально для снайпинга. Применение таких элементов СВД, как приклад спортивного типа с пистолетной рукояткой, съемная щека приклада, универсальная сетка оптического прицела со шкалой боковых поправок и дальномерной шкалой, светофильтр, выдвижная бленда, было революционным решением для своего времени.

К тому же СВД поступила на вооружение практически сразу в комплексе со специальным снайперским патроном. Несмотря на то, что боевой опыт Великой Отечественной войны ясно показал, что для достижения максимальной эффективности снайпер должен быть снабжен специальными боеприпасами, к созданию специального патрона для снайперских винтовок в СССР приступили только после войны. В 1960 году во время работ над единым патроном обнаружилось, что новая конструкция пули улучшенной аэродинамической формы для этого патрона стабильно давала прекрасные результаты по кучности стрельбы – в 1,5-2 раза лучше, чем патрон с пулей ЛПС. Это позволило сделать вывод о возможности создания самозарядной снайперской винтовки с кучностью стрельбы лучшей, чем при стрельбе из снайперской винтовки обр. 1891/30 гг., близкой к результатам, получающимся при использовании целевых патронов. На основании этих исследований конструкторам-патронщикам было дано задание на работу по повышению эффективности стрельбы из винтовки СВД за счет патрона. Целью работ было улучшение кучности боя снайперской винтовки в 2 раза по площади рассеивания.

В 1963 году для дальнейшей доработки была рекомендована пуля, которая сегодня известна как снайперская. При стрельбе из баллистических стволов патроны с этой пулей показывали отличные результаты: на 300 метров R50 не больше 5 см, R100 составляет 9,6-11 см. Требования, предъявляемые к новому снайперскому патрону, были крайне жесткими: пуля должна была иметь стальной сердечник, по кучности не уступать целевым патронам, патрон должен был иметь штатную биметаллическую гильзу и по стоимости не превосходить валовый патрон с пулей ЛПС больше, чем в два раза. Кроме того, кучность при стрельбе из СВД должна быть в два раза меньше по площади рассеивания, т.е. R100 не больше 10 см на дистанции 300 метров. В результате был разработан и в 1967 году принят на вооружение 7,62-мм винтовочный снайперский патрон, производящийся сегодня под индексом 7Н1.

Распространение в последние десятилетия средств индивидуальной бронезащиты снизило эффективность патрона 7Н1. На его базе в конце 1990-х годов был разработан новый снайперский патрон 7Н14. Пуля этого патрона имеет термоупрочненный сердечник, поэтому обладает повышенной пробивной способностью.

9-мм снайперская винтовка ВСС "Винторез" была разработана конструктором ЦНИИТОЧМАШ П.Сердюковым в начале 80-х и в 1987 году принята на вооружение частей спецназначения Вооруженных сил и КГБ. Предназначена для поражения живой силы противника снайперским огнем в условиях, требующих бесшумной и беспламенной стрельбы. Обеспечивает дальность эффективной стрельбы днем с оптическим прицелом до 400 метров, а ночью с ночным прицелом – до 300 метров. Реальная дальность поражения первым выстрелом типичных для снайпера целей такова: до 100 метров – голова, до 200 метров – грудная фигура.

ВСС – оружие автоматическое: перезаряжание происходит за счет энергии части пороховых газов, отводимых через отверстие в стенке ствола в газовую камеру, расположенную сверху ствола под пластмассовым цевьем. Ударно-спусковой механизм обеспечивает одиночный и автоматический огонь. Переводчик режима огня находится внутри спусковой скобы, в ее задней части. При перемещении переводчика вправо ведется одиночный огонь (на правой стороне ствольной коробки позади спусковой скобы нанесена белая точка), при перемещении влево – автоматический огонь (на левой стороне – три красные точки).

Винтовка состоит из следующих частей и механизмов: ствола со ствольной коробкой, глушителя с прицельными приспособлениями, приклада, затворной рамы с газовым поршнем, затвора, ударного механизма, спускового механизма, цевья, газовой трубки, крышки ствольной коробки, магазина. В комплект также входят: ночной прицел НСПУ-3 (для модификации ВССН), 4 магазина, чехол с ремнями для переноски, сумка для магазинов и принадлежностей, ремень, шомпол, 6 обойм (для ускорения снаряжания магазинов), принадлежности (для чистки ствола, глушителя и механизмов).

Основным режимом огня для ВСС является одиночный огонь, который характеризуется неплохой кучностью: при стрельбе лежа с упора патронами СП-5 серия из 4 выстрелов дает поперечник рассеивания не больше 7,5 см. Автоматический огонь применяется в исключительных случаях (при внезапном столкновении с противником на коротком расстоянии, при стрельбе по недостаточно хорошо видимой цели и т. д.).

Канал ствола запирается поворотом затвора влево под воздействием затворной рамы, получающей движение вперед от возвратной пружины. Ударно-спусковой механизм имеет легкий ударник, при его спуске с боевого взвода шептала винтовка получает незначительный импульс возмущения, что способствует хорошей кучности.

Винтовка имеет глушитель интегрированного типа, т. е. составляющий одно целое со стволом оружия. На стволе он крепится двумя сухарными соединениями и защелкой, что позволяет легко снимать и надевать глушитель и в то же время обеспечивает необходимую соосность ствола и глушителя. Во внешнем цилиндре глушителя помещен сепаратор из двух полос с круглыми крышками по торцам и тремя круглыми наклонными перегородками внутри. Крышки и перегородки по оси глушителя имеют отверстия для пули. При выстреле она пролетает через отверстия, не касаясь торцовых крышек и перегородок, а пороховые газы ударяются в них, изменяют направление и теряют скорость. Передняя часть ствола, закрываемая глушителем, имеет 6 рядов сквозных отверстий, через которые пороховые газы вырываются в цилиндр глушителя; затем они движутся через сепаратор, отражаясь от наклонных перегородок. В конце скорость истечения пороховых газов значительно снижается, и звук выстрела тоже падает. Уровень звука выстрела из ВСС составляет 130 дБ, что примерно соответствует выстрелу из малокалиберной винтовки.

Дневной оптический прицел ПСО-1-1 аналогичен прицелу ПСО-1, отличием являются: шкала дистанционного маховичка , соответствующая баллистике патрона СП-5, и видоизмененная дальномерная шкала сетки прицела – она рассчитана на определение дальностей до 400 метров, максимальной прицельной дальности ВСС. Для стрельбы ночью используется прицел НСПУ-3.

Приклад винтовки скелетного типа имеет сверху в передней части металлический упор, которым приклад присоединяется к ствольной коробке и удерживается стопором. При нажатии на головку стопора приклад отделяется движением назад.

На дальности до 400 метров ВСС пробивает 2-мм стальную пластину, поле чего пуля сохраняет достаточную убойную силу; на дальностях до 100 метров поражается живая сила в бронежилетах 3-4 класса защиты.

9-мм винтовочный снайперский комплекс ВСК-94 разработан в тульском Конструкторском бюро приборостроения (КБП). В его состав входит собственно винтовка, патроны СП-5 (СП-6, ПАБ-9) и дневной прицел. Комплекс предназначен для поражения живой силы в индивидуальных средствах защиты или в автомобилях на дальностях до 400 метров. Так же, как и ВСС, ВСК-94 позволяет вести бесшумную и беспламенную стрельбу, что обеспечивает скрытность позиции снайпера. Комплекс разработан на базе малогабаритного автомата 9А91. Основные отличия от прототипа заключаются в наличии у винтовки съемного приклада рамочного типа, кронштейна для установки оптического прицела на левой стороне ствольной коробки и крепления на стволе резьбой насадка-глушителя, обеспечивающего снижение звука выстрела и полностью убирающего дульное пламя. Винтовка имеет быстро разборную конструкцию, что позволяет скрытно переносить ее к месту применения.

Производитель гарантирует безотказную работу всех частей и механизмов оружия на протяжении не менее 6000 выстрелов, при этом вероятность безотказной работы составляет 0,998. Поперечник рассеивания пуль при стрельбе одиночными выстрелами с использованием оптического прицела ПСО-1-1 на дальность 100 метров составляет не более 10 см.

Для стрельбы из бесшумных винтовок применяются специальные патроны СП-5 (7Н8) и СП-6 (7Н9). Оба патрона разработаны в середине 80-х гг. в ЦНИИТОЧМАШ Н. Забелиным, Л. Дворяниновой (СП-5), Ю. Фроловым и Е. Корниловой (СП-6) на основе гильзы 7,62-мм патрона обр. 1943 г. Оставив прежними ее форму, длину и капсюль, конструкторы изменили дульце гильзы (для крепления 9-мм пули) и пороховой заряд (для придания тяжелой пуле начальной скорости около 290 м/сек). Патрон СП-5 предназначен именно для снайперской стрельбы и потому имеет улучшенные баллистические характеристики. Пуля этого патрона имеет стальной сердечник; полость позади него заполнена свинцом. Форма пули длиной 36 мм (то есть с относительной длиной около 4 калибров) обеспечивает ей хорошие баллистические свойства, несмотря на дозвуковую начальную скорость.

Патрон СП-6 имеет пулю, обладающую большей бронепробиваемостью, хотя и с меньшей кучностью, по сравнению с СП-5. Внутри пули находится стальной закаленный сердечник, заполняющий всю полость биметаллической оболочки, его вершина черного цвета выступает из оболочки. Этот патрон применяется для поражения целей в средствах индивидуальной бронезащиты либо находящихся за легкими укрытиями.

Оба патрона интересны тем, что при дозвуковой начальной скорости пули (около 290 м/сек) за счет большой поперечной нагрузки и веса пули (16,2 г) обладают энергией, достаточной для поражения противника на дистанциях до 400 метров. По баллистике патроны СП-5 и СП-6 близки друг к другу.

Специальные патроны производятся небольшими партиями в ЦНИИТОЧМАШ и стоят довольно дорого. В связи с этим Тульский патронный завод наладил выпуск патрона ПАБ-9. Этот патрон является аналогом СП-5, имеет пулю с закаленным сердечником, но стоимость его гораздо ниже. Как и у СП-6, его пробивное действие обеспечивает поражение живой силы в бронежилетах 3-го класса защиты; на расстоянии 100 метров его пуля пробивает 8-мм стальной лист.

 

Потребность в снайперском оружии с дальностью эффективной стрельбы до 2000 метров выявилась различными армиями мира уже давно. Локальные войны последних десятилетий подтвердили необходимость создания такого оружия. Обычно для поражения крупногабаритных целей применяются крупнокалиберные пулеметы, минометы, артиллерия, огневые средства танков и БМП. При этом расход патронов и снарядов очень велик. К тому же в некоторых усложненных условиях боя у мелкого тактического подразделения (а именно такие подразделения чаще всего применяются в конфликтах низкой интенсивности) просто нет мощного, точного, но в то же время маневренного оружия. Снайперские же крупнокалиберные винтовки позволяют решать подобные огневые задачи одним-двумя выстрелами. В связи с этим уже в 1980-х годах в западных армиях стали появляться крупнокалиберные снайперские винтовки с эффективной дальностью огня до 2000 метров. Также стали создаваться новые виды боеприпасов с высокими начальными скоростями для снайперской стрельбы, в том числе со стреловидными пулями.

 

В тульском Конструкторском бюро приборостроения была разработана 12,7-мм снайперская самозарядная винтовка В-94, принятая на вооружение под индексом ОСВ-96. Это оружие предназначено для поражения одиночным выстрелом защищенной живой силы, легкобронированной техники, РЛС, ракетных и артиллерийских установок, авиационной техники на стоянках, обороны побережий от малых судов, подрыва морских и сухопутных мин. При этом автомобильная техника и иные технические средства поражаются на дистанциях до 2000 метров, а живая сила – до 1200 метров. Важным моментом при этом является то, что снайпер при стрельбе остается вне досягаемости прицельного огня обычного стрелкового оружия противника.

Чечня. Снайпер внутренних войск. Апрель 1995 г.

 

 

На винтовке ОСВ-96 устанавливаются различные оптические прицелы большой кратности (ПОС 13х60, ПОС 12х56), также могут применяться ночные прицелы с дальностью видения до 600 метров. За счет установки мощного дульного тормоза и резинового затыльника приклада отдача при стрельбе вполне приемлемая. Тем не менее снайперу необходимо использовать наушники или вкладыши в уши, чтобы не получить травму органов слуха.

Удобство прицеливания обеспечивается устойчивой сошкой и удачно сбалансированной компоновкой оружия. Магазин на 5 патронов и автоматическое перезаряжание позволяют при необходимости вести огонь в достаточно высоком темпе и снижают утомляемость снайпера.

Для удобства при переноске винтовка складывается пополам, для этого в районе казенной части ствола имеется шарнир.

Ковровский завод им. Дегтярева представил 12,7-мм магазинную снайперскую винтовку СВМ-98 (индекс 6В7). За счет использования схемы "буллпап" сокращена общая длина системы по сравнению с ОСВ-96. Производители отмечают также чрезвычайную простоту конструкции винтовки. По заявлению разработчиков, СВМ-98 по кучности боя на дистанции 1000 метров превосходит большинство зарубежных аналогов. Вес винтовки – 11 кг; длина – 1350 мм; емкость магазина – 5 патронов. При стрельбе могут использоваться любые штатные патроны 12,7х108, в том числе специальные 12,7-мм снайперские патроны разработки ЦНИИТОЧМАШ.

Для стрельбы из крупнокалиберных снайперских винтовок с большой дальностью стрельбы используется пулеметный патрон 12,7х108, применяемый в пулемете НСВ "Утес". Этот патрон в снайперском варианте с пулей БС образца 1972 г. имеет массу 141 г. при весе пули 55,4 г. и заряда – 17 г. Пуля с металлокерамическим сердечником обеспечивает поражение целей за бронеукрытиями толщиной до 15 мм. Для снайперской стрельбы этот патрон выпускается сериями, имеющими высокую точность изготовления и обеспечивающими более высокую кучность. По сообщениям производителей, при стрельбе на дистанции 100 метров одиночным огнем серия из 4-5 выстрелов стабильно имеет поперечник рассеивания не более 5 см, что примерно в 1,5 раза лучше кучности снайперской винтовки СВД (при стрельбе патронами ЛПС).

Помимо пули БС могут использоваться пули Б-32 и БЗТ. Бронебойно-зажигательная пуля Б-32 состоит из стальной плакированной оболочки, под которой находятся зажигательный состав и стальной закаленный бронебойный сердечник. При встрече с преградой пуля резко тормозится, сердечник продвигается вперед и сжимает зажигательный состав, вызывая его воспламенение. При этом часть головной оболочки разрушается. Часть горящего состава затягивается в образовавшуюся пробоину, чем вызывается зажигание легковоспламеняющихся веществ.

Бронебойно-зажигательно-трассирующая пуля БЗТ состоит из стальной плакированной оболочки, свинцовой рубашки, стального сердечника, зажигательного состава и стаканчика с зажигательным составом. Эта пуля сочетает высокий бронебойный эффект с зажигательным действием.

Очень ценным качеством крупнокалиберного патрона является то, что его пуля испытывает отклонение под действием бокового ветра в 2,5-3 раза меньшее, чем пуля 7,62-мм патрона. Все эти качества 12,7-мм патрона обеспечивают поражение с первого выстрела крупногабаритной цели на дистанциях до 1200 метров.

 

Сегодня авторы некоторых журнальных публикаций ошибочно утверждают, что с момента принятия на вооружение СВД в СССР не велось никаких разработок в области высокоточного стрелкового оружия. На самом деле все обстояло не совсем так. В 1980-х годах советскими конструкторами был разработан оригинальный винтовочный патрон калибра 6 мм, начальная скорость пули которого составляла 1150 м/с. Известно, что кроме характеристик комплекса "патрон-оружие", на величину рассеивания пуль большое влияние оказывают ошибки стрельбы. Среди них наиболее значительными являются ошибки в определении дальности до цели и скорости бокового ветра. Влияние этих ошибок на точность стрельбы зависит от внешнебаллистических характеристик боеприпаса – дальности прямого выстрела и времени полета пули. Благодаря увеличению начальной скорости резко улучшились внешнебаллистические характеристики патрона, увеличилась вероятность поражения цели за счет более настильной траектории и уменьшения времени полёта пули.

Под новый 6-мм патрон была разработана опытная самозарядная снайперская винтовка, получившая индекс СВК. Одновременно в рамках программы разработки снайперской винтовки под 6-мм винтовочный патрон были выдвинуты требования, ограничивающие габариты оружия по длине. Это связывалось с необходимостью оптимального размещения винтовки в отсеках боевых машин пехоты и обеспечением возможности десантирования снайперов ВДВ с личным оружием. Для вооружения десантных войск был разработан вариант винтовки СВК-С со складывающимся прикладом, выполненным из стальных труб. На верхней трубке приклада размещена поворотная пластмассовая опора для щеки стрелка, которая используется при стрельбе с оптическим прицелом. Приклад складывается на левую сторону ствольной коробки.

В целом техническое задание на разработку 6-мм снайперской винтовки было выполнено успешно. Были достигнуты хорошие результаты по кучности стрельбы: при стрельбе на дистанцию 100 метров лёжа с упора с использованием оптического прицела тремя сериями по 10 выстрелов; кучность стрельбы составила: R100 – 5,5 см, R50 – 2,3 см (где R100 и R50 – радиусы круга, вмещающего, соответственно, 100 и 50 % пробоин).

После проведения полигонных испытаний были отмечены некоторые недостатки патрона. 6-мм винтовочный патрон нуждался в доработке, однако страна вступила в полосу затяжного экономического кризиса, резко сократилось финансирование оборонного комплекса, и все работы над патроном и винтовкой были прекращены. Тем не менее конструкторские решения, использованные в 6-мм снайперских винтовках, не пропали даром. Отработанные на винтовке СВК-С складывающийся приклад и короткий пламегаситель в дальнейшем применены на винтовке СВД-С.

 

Многие страны мира при разработке снайперского оружия используют технологии, применяемые при создании спортивных винтовок. Не является исключением в этом отношении и Россия. Такой подход понятен: к чему "изобретать велосипед", если уже имеются готовые высокоточные системы и достаточно их незначительной доработки, чтобы получить снайперскую винтовку.

Произвольная однозарядная винтовка калибра 7,62-мм МЦ13 была разработана ЦКИБ ССО и выпускалась с 1952 года. Изюминкой конструкции было наличие в комплекте двух спусковых механизмов – обычного и шнеллерного. Это оружие на Олимпиаде в Хельсинки (1962 год) было признано самой совершенной произвольной винтовкой в мире. Используя МЦ13 и ее малокалиберный аналог МЦ12, советский стрелок А. Богданов установил на первенстве мира в Каракасе (1954 г.) 6 мировых рекордов, завоевав 6 золотых медалей.

МЦ13 разработана под целевой патрон 7,62х54R на основе конструкции боевой винтовки С. И. Мосина и предназначалась для спортивной стрельбы по неподвижным мишеням. Ствол имел длину 760 мм, общая длина оружия – 1285 мм. Ствол имел четыре нареза с шагом 240 мм. Усилие спуска изменялось от 35 до 200 г. Общий вес винтовки составлял от 7,75 до 8 кг. Кучность стрельбы (поперечник наибольшего рассеивания) на дистанции 300 метров – 90 мм.

В 1980-х – начале 1990-х годов МЦ13 использовалась некоторыми спецподразделениями в качестве снайперского оружия, при этом стрелки самостоятельно устанавливали на винтовках различные оптические прицелы. И до сих пор из-за ограниченности в средствах некоторые снайперы спецназа работают с МЦ13. Об этом говорит и материал о минском семинаре снайперских пар (октябрь 2001 г.), помещенный в Интернет-сайте "Блокнот снайпера": "Среди советского оружия наиболее массовой (после СВД) была МЦ-13. С гибридом МЦ-13 – ПСО-1 неплохо отработала рязанская пара. Прицел крепился через переходник на боковой ласточкин хвост. Поскольку место крепления находится практически на уровне ствола, ось прицела оказалась довольно задранной вверх. Из-за этого пришлось делать импровизированную щеку довольно внушительных размеров".

Позднее на базе МЦ13 были разработаны произвольная винтовка МЦ115 и стандартная МЦ116. При создании МЦ116 конструкторами особое внимание было уделено технологии обработки канала ствола, а также изменены форма и размеры ствольной коробки. Запирание производилось с помощью двух выступов затвора и соответствующих плоскостей внутри ствольной коробки. Усилие и характер спуска, длина хода и положение спускового крючка могли регулироваться.

Несколько лет назад по заказу МВД была создана винтовка МЦ116-М. Она изначально проектировалась как снайперское оружие, поэтому ориентирована на стрельбу штатными снайперскими патронами 7Н1. Дальность стрельбы составляет 600 метров. Запирание ствола производится аналогично МЦ116. Винтовка имеет съемный магазин емкостью 5 или 10 патронов. Оружие имеет открытый прицел и может оснащаться различными видами оптических прицелов. Ложа характерной для спортивного оружия формы, с регулируемыми опорами для плеча и щеки. Кроме того, в комплект винтовки входит пламегаситель, уменьшающий вспышку выстрела.

Однако, несмотря на многочисленные достоинства, МЦ116-М имеет слишком высокую стоимость, сопоставимую с ценой целевой спортивной винтовки. Это сильно ограничивает ее применение.

Стандартная однозарядная крупнокалиберная винтовка "Рекорд-1" была разработана на Ижевском машиностроительном заводе в 1972 году. Первоначально выпускалась малыми партиями для сборной команды СССР, а с 1985 года началось ее серийное производство. Это оружие рассчитано на стрельбу спортивными целевыми патронами "Экстра". Новшеством при разработке стала укладка нижней плоскости ствольной коробки в ложу на рифленую поверхность. Затвор продольно-скользящего типа с поворотом обеспечивает запирание ствола на три боевых упора. Кучность стрельбы на расстояние 300 метров – 130 мм. Наши стрелки с этим оружием на чемпионатах Европы и мира установили мировой рекорд, завоевали одну золотую и одну бронзовую медали.

С 1994 года Ижмаш начал выпуск экспортной версии "Рекорда-1" под распространенный на Западе патрон 7,62х51 (.308 Win). Эта модификация получила индекс "Рек

 

Снайперская война в Чечне

В ходе первых же вооруженных столкновений на территории Чеченской республики зимой 1994-1995 гг. выявилась практически полная неподготовленность российских войск к снайперской войне. Во время боев в Чечне в 1995-1996 годах более 26 процентов ранений военнослужащих федеральных войск составляли пулевые ранения. По утверждению некоторых очевидцев, в боях за Грозный в 8-м армейском корпусе на начало января 1995 года снайперским огнем были выбиты почти все офицеры в звене "взвод – рота". Например, в 81-м мотострелковом полку на начало января в строю оставалось десять солдат и один офицер.

К обороне города вообще и к снайперской войне, в частности, чеченские боевики готовились заранее: были оборудованы и подготовлены позиции, налажена связь, скоординированы действия и отработана тактика. Времени для подготовки у боевиков Джохара Дудаева было достаточно, оружия тоже хватало: уходя из Чечни, армия в числе другого оружия оставила 533 снайперские винтовки СВД. Чеченские снайперы работали очень грамотно, качественно и жестоко. Чаще всего снайперские пары служили основой мобильных огневых групп, куда кроме снайперов входили два автоматчика, пулеметчик и гранатометчик.

Наша пехота оказалась абсолютно не готова к снайперской войне в городе. Известен случай, когда пехотный полковник отправил целую мотострелковую роту "поймать" сильно досаждавшего снайпера: "Он где-то вон там сидит".

Однако не везде забыли боевой опыт Великой Отечественной войны. В полку спецназа ВДВ при подготовке к командировке в Чечню было создано несколько снайперских групп. Волгоградский корпус генерала Рохлина во время боев в центре Грозного в день терял от снайперского огня до 30 человек, а после того как там поработали снайперы спецназа воздушно-десантных войск, потери сократились до двух человек в день. Уже к началу февраля большинство дудаевских снайперов-профессионалов было уничтожено – об этом свидетельствовал прежде всего изменившийся характер ранений военнослужащих федеральных войск.

Тем не менее вывод первого месяца боев показал, что русские солдаты были вынуждены вновь начинать с нуля и ценой своей крови учиться тому, чему их должны были бы научить задолго до боев.

По окончании "первой чеченской" наше военное руководство сделало логичный вывод, что снайперская война была проиграна. Около полувека Российские Вооруженные силы не имели специальных учебных подразделений для снайперов, вследствие чего был утрачен опыт их тактического применения. В войсках нет ни вооружения, отвечающего современным требованиям, ни снаряжения для войскового снайпера.

Наглядным подтверждением того, насколько большую эффективность имеют профессионально подготовленные снайперские кадры, может служить боевая практика личного состава российского снайперского учебного центра в Солнечногорске (в войсках его обычно называют просто "К-43" – по номеру приказа о его создании). Это учебное подразделение было создано в сентябре 1999 года директивой главкома Сухопутных войск. Для комплектования снайперской школы в ее распоряжение из округов были направлены офицеры, наиболее подготовленные в области снайпинга. Отобранные кадры прошли 6-месячную подготовку и получили звание снайпера-инструктора. Основная задача солнечногорской учебной роты – подготовка инструкторов для снайперских школ в военных округах, разработка учебных программ и углубленное развитие тактических действий одиночных снайперов и снайперских групп в различных видах боевых действий.

В учебной роте учатся и солдаты срочной службы, прошедшие жесткий квалификационный отбор. "К-43" регулярно отправляет своих учеников для прохождения боевой стажировки в Чеченскую республику. По сообщениям средств массовой информации, под Бамутом в ходе контртеррористической кампании в Чеченской республике снайперы уничтожили 44 боевиков, из них 16 младших командиров, 3 ведущих полевых командира и 12 инструкторов, в том числе 7 иностранных наемников; выведено из строя 8 единиц техники. Во время штурма Грозного весной 2000 года этим подразделением уничтожен 51 боевик, из них 30 полевых командиров среднего звена, 8 ведущих полевых командиров, 6 инструкторов-наемников; выведено из строя 20 единиц техники. За весь период боевых действий весной-летом 2000 года российские стрелки ликвидировали 28 чеченских снайперов, сохранив тем самым жизни десяткам солдат.

Сегодня солнечногорская учебная рота занимается обобщением опыта, совершенствованием тактики применения и другими вопросами развития снайпинга. Помимо подготовки инструкторов для других школ в Солнечногорске составляют программы боевой подготовки снайперов для различных войсковых подразделений, вырабатывают тактику применения снайперов и целых снайперских групп в различных видах боя и на различной местности, определяют потребности в снайперском

Чечня. Снайпер внутренних войск. Апрель 1995 г.

В плане развития тактики эта война дала очень много, теперь важно не растерять оплаченный кровью боевой опыт. Одной из специфических черт боев в Северо-Кавказском регионе является массовое использование снайперов в партизанской войне. Во время боевых действий в Дагестане и Чечне (1999-2000 гг.) масштаб и их эффективность были такими, что российские военные справедливо говорили о "снайперской войне". Чеченские стрелки использовали не только штатное оружие российского производства (СВД и ВСС), но и автоматы, оснащенные оптикой, а также спортивные винтовки, приспособленные для снайпинга.

Типовое вооружение отделения боевиков, состоящего из 9-10 человек, составляют 6 автоматов Калашникова различных модификаций (7,62-мм АКМ или АКМС), 1 ручной или единый пулемет (7,62-мм РПК, 5,45-мм РПК-74 или 7,62-мм ПКМ), 1 гранатомет РПГ-7, 4-5 гранатометов одноразового использования (РПГ-18, РПГ-22 или РПГ-26) и одна снайперская винтовка СВД.

Основными способами боевых действий незаконных вооруженных формирований являются обстрелы гарнизонов, сторожевых застав, КПП и постов охранения; проведение нападений (налетов); устройство засад; совершение диверсионных и террористических актов; захват важных объектов и заложников.

При проведении обстрелов выделяются группы численностью от 10 до 50 человек. Чаще всего обстрелы проводятся ночью, с использованием всех видов вооружения, имеющихся в наличии, в том числе и снайперского.

Засады чаще всего проводятся на дорогах или вероятных путях движения федеральных войск с целью уничтожения личного состава, захвата пленных, вооружения и материальных средств; снайперские группы обычно входят в состав огневой группы, обеспечивающей поражение живой силы и уничтожение техники, и группы, препятствующей маневру противника.

В ходе боевых действий на территории Дагестана (август-сентябрь 1999 года) чеченскими боевиками активно использовались характерные тактические способы применения снайперов. В частности, практиковался захват господствующих высот, наиболее выгодных маршрутов, перевалов и расположение там дальнобойных огневых средств, в том числе и снайперов. Часто применялись малые огневые группы, состоящие из минометного расчета, гранатометчика и снайперской пары. Снайперы при этом вели огонь под прикрытием звуков от минометных и гранатометных выстрелов из пещер и других укрытий. При осуществлении отхода боевики использовали сводные огневые группы прикрытия – 1-2 минометных расчета, 2 расчета крупнокалиберных пулеметов, 2 снайпера, 2 гранатометчика, 1-2 расчета АГС-17.

Чуть позднее, при ведении боевых действий на территории Чеченской республики (ноябрь 1999 года), незаконные вооруженные формирования применяли методы партизанской войны. Так же как и во время первого чеченского конфликта 1994-1996 годов, не вступая в непосредственное соприкосновение с федеральными силами, НВФ предпочитали действовать малыми группами по 3-5 человек, включающими гранатометчика, снайпера, пулеметчика и 1-2 автоматчиков. В эту группу во многих случаях включались и саперы, минировавшие позицию после ухода группы. Принцип их действий очень простой: основная группа открывает огонь (иногда даже не прицельный) по объекту федеральных сил, а снайпер под прикрытием шума боя выбирает цели и уничтожает их.

Боевики не рассчитывали на большие результаты, довольствуясь короткими, но частыми и успешными обстрелами без потерь со своей стороны. Снайперы при этом часто занимали позиции на деревьях. Невдалеке от стрелков (по кругу или квадрату лесного массива) располагались наблюдатели, которые вскрывали цели и наводили на них огонь снайперов.

Особое внимание обращает на себя тактика действий так называемых "боевых троек", состоящих из снайпера, гранатометчика и автоматчика. Этот метод ведения боя был отработан чеченскими боевиками еще во время первого штурма Грозного зимой 1995 года. На местности такая тройка располагается рассредоточенно. Автоматчик начинает бой, обстреливая противника и тем самым вызывая огонь на себя; снайпер выявляет огневые точки, обозначившие себя огнем, и уничтожает их; гранатометчик, используя шум боя как прикрытие, поражает бронетехнику и автотранспорт.

При ведении обороны участка, непосредственно перед началом артподготовки федеральных сил или при ударах авиации группы боевиков делали быстрый рывок в сторону российских войск в безопасную зону и скрывались на местности. После начала атаки федеральных войск боевики расстреливали солдат почти в упор – с расстояния 100-150 метров. При этом снайперы стремились в первые минуты боя уничтожить командный состав и активных солдат и сержантов, чтобы посеять панику.

Наиболее эффективно снайперские группы применяются боевиками при ведении боя в населенном пункте. Прежде всего они выводят из строя офицеров, водителей и радистов. Каждый снайпер действует под прикрытием пяти-шести боевиков, один из которых как минимум является гранатометчиком. Позиции для стрельбы обычно выбираются по классическому принципу – на средних этажах зданий, в глубине комнат. Широко используются проломы в стенах домов. Автоматчики занимают нижние этажи, а гранатометчики располагаются на верхнем уровне.

Очень распространен среди чеченских снайперов прием, когда для уничтожения как можно большего количества людей он сначала "подстреливает" одного военнослужащего (обычно ранение в конечность), затем таким же образом обездвиживает пришедших к нему на помощь товарищей и в конце концов методично добивает всех.

Использовались и снайперы-одиночки. Эти люди, как правило, профессионалы, заранее детально планировали свои действия, выбирая наиболее выгодные малозаметные позиции на чердаках и верхних этажах домов (чаще в угловых квартирах – оттуда удобно вести огонь в нескольких направлениях). На подготовленных позициях

В качестве еще одной характерной особенности войны в Чечне нужно отметить применение боевиками специального снайперского оружия российского производства – крупнокалиберной винтовки ОСВ-96 и бесшумных винтовок ВСС и ВСК-94.

Снайперская война в Чечне глазами современного журналиста: "Ночь. Приятное время для работы. Ночной прицел, "пятьдесят первый", – отличная вещь, в него видно все. В прошлый раз на большой дистанции расстрелял "Ниву" с боевиками, всадил туда обойму. Кого достал, кого нет – неизвестно, но малину им подпортил. По информации, в этом доме, куда подъехала машина, был бандитский схорон. ...Но эта ночь совсем не такая. Она поделена на секунды. Глаз нестерпимо режет от "ночника", но оторваться нельзя. Олег ежесекундно ждет выстрела. Внизу, под сопкой, на которой они засели с радистом, с радиостанцией "Арбалет", раскинулся маленький заводик. Там завелся снайпер, успевший достаточно нагадить нашим. Задача – вычислить его, не более того. На свой страх и риск Труба решил работать по-своему. Засечь эту сволочь – что толку, если он тут же меняет позицию. Надо попробовать бить по вспышке. Это самый сложный вариант, но если повезет, лучше не придумаешь. Нет приказа стрелять, но он уже часа полтора ждет момента, не отрываясь от прицела... Радист молчит рядом, страхуя его с автоматом.

Наконец он все-таки дождался. Вспышка выстрела мелькнула в проеме ребристого, типа дюралевого ангара. Он тут же прицелился и послал туда пулю. Расстояние порядка 350 метров. В это мгновение он успел учесть тот факт, что бить нужно не по самой вспышке, ведь это ствол, а чуть в сторону, где должна быть голова этой твари. Или, на худой конец, тело. Отчетливо слышно, как пуля проходит сквозь тонкую стенку. Он попадает в намеченную точку. Невозможно проверить поражение. Они с радистом тут же сматываются, чтобы не попасть под очень возможный ответный удар. Снайпер вполне мог работать с прикрытием. Дело было сделано. Больше с заводика никто не гадил..." (О. Коломиец. "Все было не зря, снайпер…"– Солдат удачи, 2001, № 6).

И все же, несмотря на все трудности, русские снайперы множество раз доказывали свое мастерство на этой войне. В частности, снайпер Александр Чернышов за мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррористической операции в Чеченской республике, удостоен звания Героя Российской Федерации.

 

ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ

Более ста пятидесяти лет назад, во время гражданской войны в США, выстрелы солдат полковника Бердана, произведенные из длинноствольных однозарядных винтовок с примитивными телескопическими прицелами, возвестили о возникновении "сверхметкой стрельбы" – снайпинга. Снайперское искусство прошло за эти годы несколько главных этапов в своем развитии. Сегодня во всех армиях мира снайпер является отдельной воинской специальностью. Специализированная система отбора и подготовки кадров, особое вооружение и экипировка требуют от государства немалого вложения средств. Однако при ведении боевых действий или специальных операций эти затраты очень быстро окупаются. Достаточно сравнить количество боеприпасов, израсходованных средним пехотинцем и снайпером. Во время Великой Отечественной войны советское военное руководство хорошо понимало возможности даже одного качественно подготовленного снайпера, тем более снайпера-инструктора, способного в течение короткого срока подготовить десятки стрелков. Поэтому в Центральной школе инструкторов снайперского дела (ЦШИСД) учебный курс был рассчитан на 6 месяцев. Полугодичная подготовка снайпера в период войны – в то время, когда боевого летчика учили за 3-4 месяца!

К сожалению, в 1960-1970-е годы весь бесценный боевой опыт, заработанный кровью и потом фронтовых снайперов, был в нашей стране совершенно безосновательно отброшен. До сегодняшнего дня, несмотря на все попытки возрождения снайперского движения, российский снайпинг не имеет самого главного – централизованной системы подготовки.

Современный общевойсковой бой отличается сложностью и динамичностью, что не только дает определенный простор для работы снайперов, но и резко повышает роль "хирургически точного" поражения одиночных целей. Сегодня бой в особых условиях (в городе, лесу, горах) стал обычным явлением, что также увеличивает значение снайпинга. Кроме того, очень широкое поле деятельности снайперам предоставляют войска специального назначения, поскольку в контрпартизанских операциях, типичных для локальных военных конфликтов, снайперская стрельба часто является более важным фактором, чем огневая мощь бронетехники и артиллерии.

Так называемый "полицейский снайпинг" имеет свои характерные черты, о которых уже говорилось выше, и развивается по своим законам. У таких снайперов очень ответственная работа – зачастую именно от их твердой руки и точного глаза часто зависят жизни заложников. Но все же здесь боевая задача несколько упрощается – уже потому, что от стрелка требуется гораздо меньше специальных умений и навыков. Впрочем, в последнее время снайперам российских силовых структур постоянно приходилось принимать участие в широкомасштабных боевых действиях на территории Северо-Кавказского региона, т.е. работать в качестве обычных армейских снайперов. Поэтому в России понятие "полицейского снайпинга" как-то не прижилось.

Что же касается приоритета в развитии снайперского искусства, то вряд ли стоит его приписывать какой-то конкретной стране. Русские казаки-пластуны и фронтовые советские снайперы, финские "кукушки" и немецкие стрелки вермахта, американские снайперы Бердана и "сверхметкие стрелки" корпуса морской пехоты США – все внесли свою лепту в создание военного искусства, которое мы сегодня называем снайпингом.

За последние 15 лет во всем мире наблюдается резкое усиление интереса к снайпингу. Более того, в западных странах "снайперский" бизнес приобрел масштабы крупной отрасли, причем в первую очередь это относится к снайперам правоохранительных органов. Террористические акты 1970-х и еще более изощренные формы терроризма 1990-х, расцвет латиноамериканских военизированных наркокартелей и всевозможных "правых" вооруженных группировок – все это привело к тому, что профессиональный стрелок, производство специального оружия, снаряжения и эффективная система подготовки снайперских кадров стали наконец насущным требованием времени.

Однако в армейском снайпинге также происходят заметные изменения. Если раньше вполне нормальным считалось, когда "сверхметкий стрелок" работал в одиночку или, в лучшем случае, в паре с другим снайпером, то сегодня в большинстве случаев на снайпера работает целая группа – корректировщик и 1-2 разведчика для прикрытия. Эти изменения продиктованы особенностями, присущими "военным конфликтам низкой интенсивности": снайперы все чаще вынуждены работать в отрыве от основных сил своего подразделения, и при отсутствии четко выраженной линии фронта группа прикрытия становится жизненно необходимой. Что же касается корректировщика, то второй номер снайперской группы призван оказывать помощь стрелку в подготовке исходных данных для стрельбы, оборудовании позиции, поддержании радиосвязи – иначе говоря, делать то, что снайпер не смог бы одновременно делать в одиночку.

Изменения в тактике диктуются также интенсивным развитием высокоточного вооружения и боеприпасов, специальных средств и экипировки. Дистанции прицельного выстрела постоянно увеличиваются, причем немалую роль в этом играют лазерные дальномеры. Если в начале 1990-х такие устройства были довольно громоздкими и очень дорогими (до $10000), то сегодня они стоят около $500 и чаще всего совмещены с обычным полевым биноклем. Если учесть, что ошибка в оценке дистанции является одной из причин промахов при стрельбе по сильно удаленным целям, то ясно: дальномер способен сильно облегчить выполнение боевой задачи профессиональным стрелком.

Увеличение дальности прицельного выстрела до 1000-1500 метров позволяет фронтовому стрелку при выполнении типовых огневых задач не только находиться непосредственно на передовых позициях, но и уходить в ближайший тыл, отпадает необходимость рискованных выходов на "охоту" в нейтральную полосу, что так часто практиковалось во время Второй мировой войны.

Все большее значение приобретают специально разработанные и оптимизированные для снайперской работы высокоточные винтовки и все чаще конструкторы приходят к выводу о том, что для снайпера нет и не может быть универсального оружия. Весьма перспективным представляется в этом отношении путь, избранный британской фирмой Accuracy International, создавшей на базе удачной магазинной винтовки целое семейство снайперского оружия – от разборной бесшумной винтовки до дальнобойной модели калибра .338 Lapua Magnum и крупнокалиберного образца под патрон 12.7х90 Browning. Такое решение существенно облегчает обслуживание и ремонт оружия.

Стоит еще раз упомянуть и о появлении дистанционно управляемых специальных установок, автоматически обнаруживающих цели, мгновенно вычисляющих и вводящих в прицел необходимые поправки. Подобные устройства не только существенно снижают риск поражения стрелка-оператора, но и, если вдуматься, уже не требуют высокой стрелковой квалификации.

Как ни горько, но приходится признать, что Россия в отношении снайпинга пока ощутимо отстает от Запада. Причем касается это не только и не столько оружия и экипировки. Русские конструкторы за последнее десятилетие создали немало оригинальных и даже уникальных разработок, многие из которых очень высоко оцениваются иностранными специалистами. Однако большинство этих моделей так и остаются опытными образцами или ограничиваются несколькими "выставочными" экземплярами. Причин для такого положения множество, но главные из них – отсутствие средств и отсутствие интереса к проблеме развития снайперского дела у руководства силовых ведомств. Последние 50 лет русский снайпинг жил только благодаря стрелкам-энтузиастам, сохранявшим традиции и накапливавшим информацию. То, что именно на таких энтузиастах, фанатиках своего дела и сегодня в большинстве случаев держится вновь возрождаемая в России школа русского снайпинга, доказывают ежегодно проводящиеся с 1997 года на территории Краснодарского края соревнования снайперов спецподразделений. Это мероприятие организовано и проводится не руководством какого-либо силового министерства, а именно энтузиастами при поддержке спонсоров, бывших сотрудников спецподразделений. Несмотря на все трудности с организацией, на устаревшее оружие, самодельную экипировку и даже на то, что некоторым участникам приходится добираться через полстраны за собственный счет, – каждый год русские стрелки доказывают свое мастерство и волю к победе.

Подготовка современных снайперов требует особых программ обучения, специальной учебной базы, высококвалифицированных специалистов-инструкторов. Опыт прошлых лет показывает, что готовить снайперов путем простого отбора лучших стрелков среди личного состава срочной службы оказывается практически невозможно.

В рамках совершенствования организационно-штатной структуры частей и подразделений Сухопутных войск необходимо наименьшей боевой единицей считать не одиночного снайпера, а снайперскую пару. Это улучшит слаженность при групповых действиях и не помешает при необходимости действовать в одиночку. Удельный вес снайперов в боевых подразделениях должен быть увеличен. В подразделениях "тяжелого" типа (мотопехота на БТР и БМП) количество снайперов необходимо удвоить: вместо одного снайпера в состав взвода должна входить снайперская пара. Взвод "легкой" пехоты, оптимизированной для действий в пешем порядке, должен включать четырех стрелков, т.е. две снайперских пары. Соответственно, в "тяжелом" батальоне число снайперов составит 20 человек (вместе с управлением), а в "легком" – 38 человек. Организационно все "сверхметкие стрелки" сводятся в отдельный снайперский взвод.

В обычное время снайперов нужно вывести из состава линейных рот и взводов, поскольку их подготовка слишком специфична и требует квалифицированных инструкторов. Деятельность армейских снайперских подразделений может быть согласована с интересами других силовых ведомств (МВД, ФСБ, ФПС). Для лучшего обмена опытом и организации необходимого взаимодействия стрелков различных структур, с отдельными группами могут проводиться специфические учебные курсы, исходя из ведомственной принадлежности обучаемых.

И все же наиболее важной задачей для отечественного снайпинга сегодня является возрождение единой централизованной системы – системы, которая не только готовила бы стрелков для силовых структур, но также накапливала и обобщала боевой опыт, выдавала рекомендации по тактике действий в различных условиях, по высокоточному оружию и боеприпасам, специальной экипировке и т.д.

Предсказать, по каким путям пойдет в дальнейшем эволюция снайперского искусства, сегодня очень сложно. Но ясно одно – армия и другие силовые ведомства, заинтересованные в использовании снайперов, должны иметь четкую концепцию снайпинга (применительно к своим задачам), а также тщательно продуманные ведомственные инструкции и методические разработки.

 

БОЕВАЯ ПРАКТИКА СНАЙПЕРОВ

 Л. ЛАЗУТИН (1942 г.)

"Моя снайперская практика началась состязанием с фашистским снайпером. На третий день я почувствовал, что за мной охотится фашист. Однако обнаружить его не мог. На четвертый день утренней зорькой я пробирался на огневую позицию. Встретил знакомого сержанта-артиллериста. Перекурили. Он мне и говорит:

– Смотри будь осторожен. У фрицев снайпер появился.

– Вот его-то я ищу.

Я занял ОП и начал наблюдать. Фрицы не появлялись.

Так тянулось довольно долго. Я страшно устал от длительной неподвижности, взял да и сел за березку. Вдруг в ствол березы, за которой сидел, щелкнула пуля, затем другая. "Вот он, фашистский снайпер", – думаю. Два выстрела для меня были неожиданны, но я по ним обнаружил фрица. Тогда взял заготовленное чучело и высунул его из-за березы. Фриц не заставил себя ждать – сделал три выстрела по чучелу и, нужно сказать, довольно удачно: в каске было три пробоины. Эти три выстрела выдали его. Он сидел в кустарнике, метрах в 200 от меня, неплохо замаскировавшись. Видимо, решив, что я убит, он вдруг поднялся и сказал кому-то: "Рус фельт". Тут-то я его и прикончил.

Главную роль в моих успехах сыграла удачно выбранная огневая позиция. Ее я оборудовал на расстоянии 150-180 метров от линии обороны противника, под березой, скошенной пулеметным огнем. Пень ее был высотой сантиметров в семьдесят. Ветвистая береза упала, но не оторвалась совсем от пня. Образовался шатер. По ночам я березу обкладывал новыми ветками. Это было на опушке нейтральной рощи и настолько близко от фрицев, что они даже и мысли не допускали, что под ней советский снайпер.

Это было первое достоинство моей ОП. Другое ее достоинство заключалось в том, что она позволяла мне производить выстрел, не высовывая конца ствола из листвы. Звук выстрела заглушался листвой березы. Дымок от выстрела тоже расстилался под листвой, был почти не заметен. На мою ОП приходили и другие снайперы. Смотрели, как я устроился.

Вот с этой огневой позиции я и крушил фрицев.

На пятый или шестой день, сейчас точно не помню, фрицы напротив моей позиции начали какие-то земляные работы. Это было совсем недалеко от меня, в ложбине. С наших позиций их было не видно, и они, вероятно, знали это. Их было человек десять. Я не открывал огня, т. к. решил, что раз тут производятся работы, то, наверно, придет офицер. Уничтожить офицера – это была моя затаенная мечта. Но офицер не шел. А тут гитлеровцы решили сделать перекур, воткнули лопаты в землю и стали в тесный круг. Какой снайпер выдержит это искушение?! Я прицелился и ахнул прямо в кучу. Они рассеялись, как испуганные хищники. Трое остались лежать. Трое! Это настоящий снайперский выстрел. Я вначале даже сам себе не поверил. Но все трое лежат, не шевелятся и не стонут. И из разбежавшихся долго никто не поднимался. Наконец один не выдержал и полез. Уничтожил я и этого. А всего в тот день уничтожил я семь фрицев.

Семь уничтоженных за день немцев – неплохо. Но через несколько дней я уничтожил еще больше. На этот раз я был уже на другой огневой позиции. Эта ОП была хороша тем, что давала возможность просматривать позицию немцев с фланга. Часов в десять утра налево от меня появился здоровенный фриц. Он вылез из траншеи на опушку леса и осторожно пробирался в ложбину. Там он стал по весь рост, постоял немного и пошел обратно. Замполитрука Кузьмин, который был моим напарником, заворчал: "Чего не стрелял? Упустил мировую мишень". Я же раздумывал так: "Раз тут топчется фриц, значит это неспроста". Правда, когда он убрался обратно, я склонен был уже жалеть – зря упустил. Но все оказалось так, как я предполагал.

Прошло минут 30-40, и фриц появился снова, а за ним еще целых восемь. Стоп, думаю, есть возможность поработать. Все они выбрались в лощину и, вытянувшись редкой цепочкой, пошли к леску, в котором у них, вероятно, были блиндажи. В это время шла пулеметно-ружейная перестрелка. Учтя это, я решил, что на винтовочный выстрел снайпера никто не обратит внимания, и под шумок можно уничтожить не одного. Решил стрелять в последнего. Тщательно прицелился в голову и выстрелил. Один свалился, а остальные продолжали идти. Выстрелил в следующего, который уже был последним. Тот тоже упал. Так за этот день я уложил 8 фашистов.

На моем счету было уже 47 истребленных фашистов. Но был ли среди них хоть один офицер? Этого я точно не знал, а желание уничтожить офицера не покидало меня. Я искал. И вот однажды мне повезло.

В глубине леса стояла избушка. Она была хорошо замаскирована, и подходы к ней скрыты. Я сидел под своей березой, наблюдал. Перестрелки не было. Тишина. Из блиндажа вышел щеголеватый офицер, в новом френче в обтяжку, с погонами и блестящими пуговицами. Был он, видимо, из штаба, щеголял храбростью, из избушки ему что-то закричали, а он презрительно махнул рукой, мол, ерунда. Я тщательно прицелился. "Ну, драгунка, – думаю, – давай ухнем". Расстояние было метров 400. Выстрел был точным. Офицер упал. В избушке опять заорали. Кто-то выскочил, пробежал мимо трупа и встал за деревом. Затем крикнул. Вышли двое с носилками. Тут еще одного удалось отправить на тот свет, в качестве офицерского денщика.

Так я уничтожил офицера. Это уже было точно.

Так я бил немецких захватчиков. А всего истребил их сорок девять".

 

А. БРЫЗГАЛИН (1943 г.)

"26 октября. Прибыли на боевую стажировку в действующую армию. Опытный снайпер Ксенин ознакомил нас с местностью, рассказал о немецкой обороне, научил, как искать и выслеживать врага. Я с большим вниманием слушал рассказ Ксенина.

Сегодня впервые в жизни услышал разрывы вражеских мин, выстрелы противника, жужжание пуль. Страха не чувствовал, ибо хорошо осознавал, что на войне смелому и решительному бойцу враг не страшен. Решил действовать так, чтобы с честью оправдать доверие советского народа, давшего мне в руки грозное боевое оружие.

Вместе с группой снайперов я был в 120 метрах от переднего края немецкой обороны.

27 октября. Назначен в засаду. Выбрав огневую позицию в 150 метрах от немецких блиндажей, я тщательно замаскировался ветками и внимательно стал наблюдать за врагом. Впереди – немецкий дзот. Гитлеровцы то и дело появляются у своих укреплений. Но я не стрелял. Нужно было внимательно присмотреться к обстановке, чтобы лучше изучить врага.

Через оптический прицел наблюдал за выходом из дзота. В минуты наибольшей суетни у немецких блиндажей я метким выстрелом снял долговязого фрица. Мой счет открыт!

28 октября. Как и вчера, я вышел "охотиться" на прежнее место. Около двух часов выжидал врага, но его не было. Переползти в другое место было опасно: немцы могли обнаружить меня, ведь я совсем рядом с ними... Терпение – одно из основных условий удачи снайпера, который должен не только метко стрелять, но и уметь выследить, найти врага.

...Наблюдаю за опушкой леса и за входом в немецкий блиндаж. Хотел было отползти назад, но посчастливилось: у опушки леса появились три фрица. Двое из них важно вышагивали с носилками в руках.

"Надо стрелять", – подумал я, но затем быстро отменил свое решение и сделал ориентировочный расчет. С целью лучшего использования второго выстрела я решил вначале бить по немцу, который шел без носилок. И когда фрицы поравнялись с просекой, когда их стало видно в полный рост, я спокойно, не сводя глаза с оптического прицела, нажал на спусковой крючок. Громкое эхо выстрела раздалось по лесу. Увидя замертво свалившегося фрица, два немецких солдата поспешно бросили носилки и залегли.

"Не упущу, – думаю. – Буду ждать".

Пожелтевшая на корню трава колыхнулась – это полз немец. Решил не торопиться с выстрелом: враг подумает, что здесь нет никого, и поднимет голову. Ожидания оправдались. Не замечая меня, немец поднял голову и махнул рукой. Как из норы, вылез и другой. Сгорбившись, они в страхе бросились к лесу. Но не зря выжидал я гадов в течение двух часов. Вновь громкое эхо нарушило тишину, и один из фрицев, взмахнув руками, шлепнулся на землю.

29 октября. Этот день я провел в засаде вместе со старшим лейтенантом Зубковым. Он опытный командир-фронтовик. Хорошо изучил повадки коварного врага, научился, как сам говорит, жить для того, чтобы бить фашистов и без устали учить этому своих бойцов. Особенно хорошо научил Зубков бойцов маскировке, выбору огневых позиций, постоянному наблюдению. А научить бойца, особенно снайпера, умению ориентироваться на местности, своевременно и быстро обнаруживать все изменения на поле боя – самое важное.

Когда мы подползли к дальнему лесу, старший лейтенант сосредоточенно посмотрел вперед и вполголоса сказал:

– Видишь, впереди траншеи? Примечай все. Вчера их не было, а сегодня появились – немцы заново строят. Здесь надо ждать и ловить врага.

Я замаскировался под цвет местности между двух елок. Лежу и думаю: если враг обнаружит меня, то быстро перейду вправо, в лощину. Густая трава и заранее подготовленный окопчик готовы были скрыть меня от противника. Для того чтобы не уставал глаз, наблюдение веду попеременно: то в оптический прицел, то в полевой бинокль.

Вначале все шло спокойно – никого не было. Затем вблизи дзота обнаружил черное пятно. Оно не двигалось и едва различалось сквозь кусты. В бинокль мне удалось установить, что это не что иное, как чучело, выставленное немцами для того, чтобы обнаружить наших снайперов.

Лежу час: выжидаю немца. Не заметив меня, он из-за куста высунул голову. Осмотрелся, а затем вылез и разгуливает по траншее. Но не дошел до дзота и остановился. Спокойно нажимаю на крючок, и пораженный враг свалился на бруствер.

– Готов! – тихо говорю командиру.

– Молодец. Жди. Сейчас еще выйдет, – говорит Зубков.

В действительности так и вышло. К месту, где я убил фрица, подбежал второй гитлеровец. Это был пятый фашист, записанный на мой боевой счет.

Оставаться на прежнем месте было опасно. Я быстро перескочил в заранее подготовленный окопчик и продолжал следить за немецкими траншеями. Фрицев больше не видел: они попрятались в укрытия.

Вдруг, смотрю, что-то прыгнуло из немецкого дзота и скрылось в густой траве. Впоследствии оказалось, что это была связная немецкая собака, посланная фашистами из дзота в траншею. Она, как и фрицы, пугливо ползла на животе. Метким выстрелом я убил и ее.

30 октября. С утра я и командир отделения получили боевой приказ пойти в засаду на малый участок ближнего леса. До вражеских траншей оставались десятки метров. Но нужно было подойти еще ближе. Скрытно подползли по-пластунски, плотно прижимаясь к земле.

Некоторые бойцы думают, что переползать можно и медленно, только чтобы не заметил враг. Это не совсем правильно. Боевая стажировка показала, что в переползании в первую очередь нужны скрытность и быстрота. Они решают успех.

Для того чтобы ползти быстрее, нас, снайперов, здесь научили отталкиваться одновременно левой рукой и правой ногой. При этом опираться надо на ступни ног, а не на колени, как это еще делают многие бойцы".

 

Л. НОВОПАШИН (1942 г.)

"Перед каждым снайпером, впервые попавшим в боевую обстановку, невольно встает много вопросов, и прежде всего вопрос, как лучше действовать, с пользой применить свои знания и опыт. Такой вопрос встал и передо мною, когда я первый раз попал на фронт. Одно дело – стрелять в спокойной обстановке на стрельбище и совершенно другое – на передовой линии борьбы с врагом.

Поэтому первым делом я стал внимательно изучать свой участок, систему обороны противника, его повадки. На это ушел целый день. К вечеру у меня уже было полное представление о местности. Я наперечет знал все немецкие блиндажи и их особенности, наметил ориентиры, определил дистанции.

Много помогли своими советами и рассказами старые фронтовики, которые находились на этом участке продолжительное время. Но больше всего, конечно, приходилось собирать сведения самому, наблюдая за местностью с помощью оптических приборов.

Наблюдать надо неустанно. Был со мной такой случай. В бинокль я увидел какое-то черное пятно. Сразу было трудно определить, что это за пятно. Этот участок я взял под тщательное наблюдение. Удалось выяснить, что темное пятно – не что иное, как нора – выход из подземного хода, вырытого гитлеровцами. Эта нора стала могилой для многих из них. Очень важно уметь правильно определять дистанции. Как это делал я? Выбирал какой-нибудь предмет и на глаз примерял расстояние от меня, ставил прицел, например, прицел "семь". Производил выстрел так, чтобы пуля ударилась рикошетом. Когда она ударится, то по столбу пыли от рикошета можно внести соответствующие поправки – прибавить или убавить прицел.

Таким путем можно определить дистанцию довольно точно, но выстрелами злоупотреблять не следует. Всегда надо помнить, что каждый выстрел демаскирует снайпера, выдает его гнездо. А немцы, нащупав, где расположился снайпер, стараются всячески уничтожить его, не жалея ни мин, ни патронов.

В связи с этим я бы хотел дать несколько советов, которые могут пригодиться каждому, кто попадет в такую обстановку. Во-первых, никогда не следует много и долго стрелять с одной и той же позиции. Надо всегда иметь запасные гнезда, причем такие, чтобы перемещаться туда можно было незамеченным. Если снайпер попал под минометный огонь, надо не бросаться в панику, а выбирать момент, когда можно перебраться в то место, где разорвалась первая мина, ибо оно уже обычно не подвергается повторному обстрелу.

Каждый снайпер должен знать повадки врага, время, когда гитлеровцы разводят своих часовых, места, где они чаще всего собираются (кухни и т. д.), чтобы быть готовым в любой момент обстрелять эти скопления. Надо всегда помнить, что враг хитер и коварен, пускается на всякие уловки, чтобы обмануть снайпера. Фрицы не раз пытались вводить нас в заблуждение. Они снимали с себя каски, надевали их на палку, штык, малую лопату и высовывали эти чучела из траншей: авось найдется какой-нибудь простак, который ненужным выстрелом обнаружит себя. Но эти уловки врага не помогли ему. Снайперы били только наверняка.

Какое бы ни было затишье на фронте, всегда бывают моменты, когда обе стороны усиливают активность, начинают поиски разведчиков, штурм отдельных огневых точек. Активизация этих действий – самый выгодный момент для работы снайпера. Уж тут не зевай.

Однажды группа наших бойцов предприняла штурм одного дома в населенном пункте. Узнав об этом, я приготовился значительно увеличить свой счет истребленных немцев и занял выгодную огневую позицию. Мои ожидания оправдались. Всполошенные активными действиями наших бойцов, немцы в испуге метались по деревне, забыв о всякой предосторожности. Это был один из самых удачных дней. В течение каких-нибудь 40-45 минут мне удалось истребить 10 фашистов.

Наконец хочется сказать несколько слов о маскировке. Снайпер должен помнить, что каждое лишнее движение может выдать его. Я убедился в этом на собственном опыте. Как-то вечером я в течение нескольких часов выслеживал врага, но никто не появлялся. Казалось, на стороне противника все вымерли. И вот тут я допустил оплошность. Дело в том, что меня уже давно осаждали комары. Я не выдержал и отмахнулся. Очевидно, это движение заметили немецкие наблюдатели. Немцы начали обстреливать меня из минометов. Я вышел, как говорят, сухим из воды, потому что сразу принял правильное решение: занял то место, где разорвалась мина, с расчетом на то, что враг не будет его обстреливать вторично. И я был прав.

Что же главное в работе снайпера? На этот вопрос можно ответить кратко – выдержка и хладнокровие. Нельзя торопиться, проявлять пустой азарт. Надо уметь ждать. Иногда это ожидание может продолжаться довольно долго. Иной раз видишь, что враг высунулся, но у тебя нет уверенности в том, что его поразишь с первого патрона, значит – не стреляй. Подожди, когда он осмелеет и высунется больше. Чувствуешь, что цель уже достаточно крупна, – бей так, чтобы сразу убить гитлеровца наповал".

 

Е. НИКОЛАЕВ (1942 г.)

"Нам, снайперам, приходилось работать полный световой день. Задолго до наступления рассвета мы были уже на местах – на своих НП. Стоя ли в своей траншее, оборудованной для ведения огня, или лежа, искусно замаскировавшись в укрытии на нейтральной полосе, порой в 40 – 60 метрах от переднего края фашистов, вели мы ежедневное наблюдение за обороной противника. Знали мы ее по всему участку нашей обороны как свои пять пальцев... Да и как же можно иначе?! Каждое мельчайшее изменение в рельефе местности, в его очертаниях замечалось снайперами мгновенно. Каждая былинка, каждый предмет, попадающие в поле нашего зрения, были изучены нами досконально. И обнаружение чего-то нового, порой совсем незаметного в этом рельефе, настораживало сразу.

Вот там, например, появилась какая-то палка: ни вчера, ни раньше ее тут не было. Что бы это значило?.. Надо подумать. И уже за этим новым предметом ведется неусыпное наблюдение: не вмонтирована ли в нее стереотруба, не скрывается ли за ней фашистский наблюдатель, корректировщик или снайпер?.. И мы редко ошибались. Чаще ошибался тот, кто выставил эту палку: тогда-то он попадался на мушку снайперу и бесславно расставался не только с этой палкой – стереотрубой, но и со своей жизнью. Умели мы отличить и ложную цель от настоящей.

Такая вот ежедневная работа обостряла наше зрение и слух, делала нас ловкими и сильными, учила искусно маскироваться, вовремя разгадывать коварные замыслы врага и, в свою очередь, научила ловко обманывать его самого, ставить ловушки для фашистских наблюдателей и снайперов.

Результаты своих наблюдений мы ежедневно докладывали командованию, и нашими сведениями пользовались так же, как и донесениями разведчиков.

Нет слов, работа снайпера опасная и очень трудная: пролежать сутки без движения, в любую погоду – и в дождь, и в метель, и под лучами палящего солнца – совсем нелегко, особенно, если вчера был бой и ты еще не остыл от него, лежишь голодный, не выспавшийся, не отдохнувший. Такое напряжение было под силу не каждому! И все же мы упорно продолжали свое опасное, но благородное дело – уничтожали фашистскую нечисть, не обращая внимания ни на выстрелы автоматов, ни на близкие разрывы мин и снарядов. Без этого мы уже не могли, казалось, прожить и дня.

Снайперы пользовались большой самостоятельностью и свободой в передвижении, могли появляться на любом участке нашей обороны, в пределах своего полка, конечно. И нам всегда были рады, так как знали, что надежней снайперского заслона ничего нет. На этих стрелков можно было положиться! И хозяева обороны, прикомандировав к снайперу своего хорошо знающего участок человека, с удовольствием следили за нашей работой, фиксировали результаты стрельбы, а по вечерам сообщали в штаб: "Снайпер такой-то уничтожил сегодня на моем участке столько-то фашистов". Результат работы всех снайперов в полках к утру собирался в штабе дивизии, а оттуда передавался и выше.

С нами считались, к нашим словам прислушивались, шли нам всегда навстречу в случае необходимости...

Отдыхом для меня лично были вызовы в другие части, в штабы дивизии и армии – на сборы, совещания снайперов или просто для обмена опытом. Правда, задерживаться на таких мероприятиях больше суток-других не приходилось, да и то мы шли на них неохотно – боялись, что за это время что-то может измениться в обороне противника. И если ты, вернувшись, не заметишь этого сразу – можешь схлопотать от снайпера же пулю в лоб. Зато был и другой небезынтересный фактор: мы были уверены в том, что немцы наверняка заметят наше долгое отсутствие. Солдаты их расхолаживаются за это время, у них притупляется бдительность, они начинают ходить но траншеям, распрямив спины, выше положенного подняв свои головы. И, как правило, после долгого отсутствия нашего снайпера на участке он удачливей бьет фашистов в последующие дни...

По ночам нам официально разрешалось отдыхать. Но приходилось ли нам спать так вот, по-человечески: лежа, вытянув ноги, без сапог, раздевшись? Такого не бывало. Прикорнув в тесной землянке, сидя прямо на земляном полу и привалившись к стенке, поджав под себя ноги, мы дремали часа два-три – кемарили, как у нас говорили. В наших землянках не было даже нар. Мы могли спать в самых неудобных позах, в самых неподходящих местах, даже стоя. Но никогда – на работе: верная смерть! Я, например, это прекрасно понимал, поэтому и дожил до полной победы над врагом.

Снайперское движение родилось у нас в полку. Может быть, поэтому у нас все было примитивно, мы доходили до всего своим умом, своими силами. Так, например, у нас не было специально изготовленных типографским способом индивидуальных снайперских книжек для ежедневного учета уничтоженных фашистов, как это было позже в других частях Ленинградского фронта. Этот учет у нас и за нас вели штабы. Однако каждый снайпер и сам где-то записывал свои ежедневные результаты стрельбы. Я, например, отмечал количество уничтоженных фашистов в своем комсомольском билете, а потом, как делали летчики, танкисты и артиллеристы, наносил звездочки на ложу своей винтовки. Они были трех размеров, эти звездочки: для сотен – большие, средние – для десятков и маленькие – для единиц. Так, к концу 1942 года у меня на винтовке были нарисованы три большие, две средние и четыре маленькие звездочки. Это обозначало, что я уничтожил 324 фашиста. 302 уничтожил мой друг и постоянный напарник Иван Добрик; на сотни вели счет и другие наши снайперы – Иван Карпов, Загит Рахматуллин, Пугин и многие другие.

Мы никогда не имели при себе, уходя на работу, ни топографической карты участка с обозначением нашей обороны и обороны противника, ни продуктового НЗ – неприкосновенного запаса; не шили нам и специальных маскхалатов, как это делалось в соседних армиях. У нас все было проще, примитивней, "не по-научному", – потому что нам не у кого было учиться. Мы начали, не имея ни настоящего опыта, ни уставов. Зато на нашем опыте и наших ошибках другие совершенствовались. Так что получалось там все как-то иначе – организованней, лучше. Даже награждали у нас в дивизии совсем не так, как у других... Мы же считали свой опасный труд обычной работой и не отличали себя от любого рядового бойца. Мы уничтожали фашистов по убеждению, по фронтовому закону: "надо" и еще: "если не ты их, то они тебя",– и не рассчитывали на благодарности и награды. Видимо, так думало и наше командование. Однако было приятно сознавать, что в праздничном приказе от 22 февраля 1942 года по Ленинградскому фронту на первом фронтовом слете снайперов-истребителей из всех частей фронта наибольшее количество награжденных было в нашей дивизии...

Из всех снайперов дивизии вторично был награжден у нас только один человек – снайпер Иван Добрик, получивший орден Ленина, да и то после того, как, уничтожив 302 фашиста, убыл из части в госпиталь с тяжелым ранением в голову в августе 1942 года".

 

Д. СОБОЛЕВ (1943 г.)

"Особенно важно для снайпера непрерывное наблюдение за полем боя и анализ всего замеченного. В этом отношении показательна боевая работа снайпера Кузина.

Командир подразделения поставил ему задачу – выявить в системе обороны врага новые огневые точки. Дневное наблюдение не дало положительных результатов. Но вот однажды ночью, находясь на наблюдательном посту, Кузин заметил огневые точки, где днем их не было. Снайпер решил проверить свое предположение, выставив палочки на бруствере в створе ведущих огонь огневых точек. На следующий день в результате тщательного наблюдения в направлениях, указанных палочками, удалось установить два хорошо замаскированных дзота. Эта система ночного наблюдения и выявления огневых точек была подхвачена всеми наблюдательными постами.

Командование части высоко оценило работу наблюдателей, оказавших большую помощь при артиллерийской обработке переднего края обороны противника.

Подготовка огневой позиции во многом определяет успех в работе снайпера. В обороне подготовка огневых позиций должна проходить ночью. Местом их может быть траншея, откуда снайпер ведет огонь через щели, вырезанные в бруствере (но не из амбразур дзота) или перед бруствером. Снайпер должен иметь не менее трех заранее подготовленных огневых позиций и не имеет права производить более двух выстрелов с каждой из них.

В этом отношении характерен пример умелой работы снайпера Титенко, который, пользуясь темнотой и утренним туманом, подготовил четыре огневые позиции в наиболее выгодных местах для ведения огня и наблюдения. Умело меняя их, он в течение дня уничтожил шесть фашистских солдат и офицеров, оставаясь незамеченным.

Выгоднее иметь огневые позиции на местности перед передним краем обороны. При этом всегда надо стараться выдвинуться на высоту, находящуюся в нейтральной зоне. Немцы обычно в таких местах окапываются реже, хуже маскируются, надеясь на естественное укрытие от ружейно-пулеметного огня. Снайперы Губанов и Головлев, определив днем азимут движения, ночью выдвинулись на нейтральную высоту. До утра окопались и тщательно замаскировались. Удачно выбранная огневая позиция обеспечивала широкое поле наблюдения. Немцы, не подозревая столь близкого присутствия снайперов (120 метров), ходили открыто, не маскируясь.

За один день Губанов и Головлев уничтожили 16 гитлеровцев... Ночью смельчаки возвратились в подразделение. Вот что значит тщательная маскировка и мастерское ведение огня.

А вот второй случай выдвижения снайперов за передний край. Снайперы Расковалов и Громов ночью выползли из траншеи и приблизились к немецкой обороне на 100 метров. Окопались и замаскировались в высокой траве, стали вести наблюдение при помощи перископа типа "Разведчик". Но как стрелять из такой травы? Расковалов и Громов нашли выход из этого положения. Они предусмотрительно взяли с собой 3-метровую доску и, как только обнаруживали цель, выдвигали доску в этом направлении. Примятая трава образовывала своеобразную амбразуру, удобную для стрельбы. После выстрела доска моментально убиралась, и трава, поднявшись, вновь маскировала снайперскую пару.

На некоторых участках обороны местность невыгодна для выдвижения снайперов за передний край. Тогда целесообразнее заходить к противнику в тыл. Это требует от снайпера особой подготовки, а от организатора – всесторонней разработки организации связи и взаимодействия с обороняющимся подразделением в районе действий.

Вот пример такого боевого использования снайпера: группа в количестве трех человек – Губанова, Быкова и Дмитриева – получила задачу пробраться в тыл врага с удалением от переднего края обороны на 6-8 км и путем устройства засад на тропах и дорогах, соединяющих штабы подразделений и частей, снайперским огнем уничтожать проходящих солдат и офицеров противника, забирать документы, а трупы прятать.

Тщательно подготовившись, подробно изучив маршрут движения путем длительного наблюдения, группа пробралась ночью по азимуту в тыл врага и приступила к боевой работе. Пробыв там двое суток, Губанов, Быков и Дмитриев с ценными разведывательными данными и боевыми успехами вернулись обратно.

Этот факт боевого использования снайперов в войсковом тылу врага в качестве разведчиков в условиях обороны является показательным и заслуживает широкого применения.

Снайпер должен быть хитрым и сообразительным, быстро ориентироваться в создавшейся обстановке и принимать правильное решение. Снайпер Смолов, выдвинувшись далеко за передний край нашей обороны, неожиданно обнаружил в ста метрах от себя двух немцев – одного на дереве с автоматом, а другого под деревом. Боец не растерялся, мгновенно произвел выстрел по автоматчику на дереве, который тут же свалился, а затем убил убегавшего от дерева немецкого солдата. На первый взгляд, казалось бы, снайпер принял не совсем правильное решение, уничтожив сначала автоматчика на дереве, а затем второго под деревом, так как была возможность последнему убежать. Но на самом деле решение снайпера правильное. Свои действия он объясняет следующим образом: "Если бы я сначала убил немца, стоящего под деревом, для выстрела по которому нужно было приподняться, так как мешала трава, тогда сидящий на дереве автоматчик легко мог бы обнаружить и уничтожить меня". Снайпер Мальцев, имеющий на боевом счету 65 убитых гитлеровцев, рассказывает: "Прежде чем открыть огонь, я быстро оцениваю цель и определяю, каким образом можно больше и легче уничтожить противника". Например: по траншее двигается группа немецких солдат. Стреляй по последнему потому, что при метком выстреле убитый валится без крика, и впереди идущие не замечают этого. Солдат вышел из землянки с ведрами за водой, стреляй, когда он пойдет обратно потому, что с водой он идет медленно и плавно, и его легче поразить. Группа солдат тащит бревно, стреляй по заднему, потому что упавшего сзади труднее заметить.

Наиболее ответственная роль возлагается на снайперов в период наступления. Снайперы, действуя в передовых отрядах наступающих подразделений, обязаны своим огнем обеспечить продвижение подразделений. Их задача – уничтожить огневые точки врага, мешающие продвижению: пулеметные, минометные и орудийные расчеты, а также снайперов и автоматчиков, засевших в отдельных строениях, в дзотах, на деревьях и т. д.

Вот несколько примеров из боевой деятельности снайперов в период наступления. Снайперы Макаров, Дегтярев и Шигуров, ведя огонь по амбразурам дзотов в период подготовки к атаке и во время атаки, в течение короткого времени уничтожили несколько пулеметных расчетов, обеспечив таким образом атаку с меньшими потерями.

Выдвижение снайперов за передний край для огневой поддержки атаки необходимо при условии, когда расстояние между обороняющимся и атакующим слишком велико, или же при наличии складок местности, способствующих большему сближению с противником. И, наоборот, совершенно излишним является выдвижение, когда дистанция до противника меньше 200 метров и местность при этом открытая.

Часто в период наступления снайперам приходится выполнять совершенно новые для них задачи. Так, например, снайперы Хазов, Ломтев меткими выстрелами подорвали по нескольку мин, находящихся у проволочного заграждения, в кустах и на деревьях, чем обеспечили продвижение подразделений. Был и такой случай. Батальон, преследуя противника в направлении населенного пункта, был остановлен сильным пулеметным огнем с флангов и огнем автоматчиков с окраины деревни. Снайперам в количестве семи человек под командой сержанта командир батальона поставил задачу – обойти слева населенный пункт кустами и лесом и внезапным огнем с тыла уничтожить автоматчиков противника. Группа снайперов незаметно обошла населенный пункт, ползком добралась до противоположной окраины и внезапным огневым налетом уничтожила нескольких автоматчиков, остальные в панике бежали.

Батальон, подавив фланкирующие огневые точки противника, беспрепятственно продвинулся вперед и занял населенный пункт".

 

3. ЗОЛОТОВСКАЯ (1943 г.)

"Горя большим желанием помочь нашей Красной Армии в истреблении фашистских гадов, я решила стать снайпером. Командование удовлетворило мою просьбу, и я стала заниматься на сборе снайперов. Занималась с большим желанием, и когда окончила сбор, меня направили на передний край. Сразу же мы попали в суровую обстановку боя. В первый день пребывания на переднем крае я занималась изучением местности и противника. Стала наблюдать из амбразуры, а рядом приготовила в бруствере запасную точку на случай, если меня обнаружит противник. Так два дня я наблюдала, находясь в 100 метрах от врагов, слышала их разговор, лай собак, пилку дров и игру на гармошке. По появлявшемуся из травы дыму я догадывалась, что там находятся замаскированные фашистские землянки. Но немцы на поверхности не появлялись, прятались.

На третий день я увидела чучело человека в полроста, появившееся вдруг из траншеи у разбитого дома. Я хотела выстрелить. Но воздержалась, так как это чучело неподвижно стояло, наверное, с полчаса и затем исчезло, потом опять появилось и стояло чуть ли не целый день. Немцам не удалось меня обмануть. Я не стреляла, зная, что каждый лишний и ненужный выстрел поможет врагу обнаружить меня.

Четыре дня я продолжала наблюдать за местностью, все тщательнее и тщательнее изучая каждый бугорок, каждое дерево, отдельный дом, траву, и даже наблюдала, как порхают птички.

В 24 часа из траншеи вдруг показался фриц с лопатой в руках. Он мгновенно исчез. Но я не теряла надежды на то, что он вновь появится. Поставила нужный прицел и, затаив дыхание, стала ждать. Каждая минута мне казалась часом.

Я увидела этого же немца, уже спокойно высунувшегося из траншеи. Он посмотрел вокруг и тихо пошел по траншее. Я прицелилась ему в грудь и плавно спустила курок. В этот миг была необыкновенная тишина. Казалось, что и войны нет. Но вдруг на меня обрушился шквал снарядов, мины ложились возле меня, автоматчики застрочили...

Я убила шесть фашистов".

 

В. Н. ПЧЕЛИНЦЕВ (1942 г.)

"Наш отдельный добровольческий батальон ленинградцев, в котором началась моя боевая биография, всю блокадную пору провоевал в районе Невского пятачка. Плацдарм был небольшим: полтора-два километра по фронту вдоль левого берега Невы и до километра в глубину. Здесь и зародился почин, авторами которого явились лучшие стрелки частей Ленинградского фронта. Случилось так, что я оказался в числе первых, 6 сентября уничтожил двух вражеских мотоциклистов на шоссе Дубровка – Шлиссельбург, а 8 сентября – еще двух гитлеровцев под Невской Дубровкой. Так проходило мое становление как снайпера.

Первым успехом я прежде всего обязан своему оружию. Винтовка для воина – его лучший друг. Отдашь ей заботу и внимание – и она тебя никогда не подведет. Оберегать винтовку, держать ее в чистоте, устранять малейшие неисправности, в меру смазывать, отрегулировать все части, пристрелять – таким должно быть отношение к своему оружию.

При этом не лишним будет знать и то, что, несмотря на стандартность, в принципе одинаковых винтовок нет. Как говорится, у каждой – свой характер. Проявляться этот характер может, например, в степени упругости различных пружин, легкости скольжения затвора, в мягкости или жесткости спуска, в состоянии канала ствола, его изношенности и т. д. Нередко голодный, продрогший от холода, возвращался я с "охоты" и прежде всего принимался за чистку оружия, приводил его в порядок. Это непреложный закон для снайпера.

Меткой стрельбе я обучался еще до войны. На снайперском полигоне стреляли почти ежедневно. На специально оборудованном стрельбище "неожиданно" появлялись на разных дистанциях цели: пулеметы, орудия, танки, бегущая группа противника. Или вдруг появятся рога стереотрубы... Конечно, все это было интересно и довольно правдоподобно. Но во всем этом не было главного – опасности. Той, которая приучает снайпера к бдительности, осмотрительности, хитрости, сноровке, т. е. к тому, что нас постоянно сопровождало на войне.

На фронте все мои первоначальные навыки, полученные в снайперской школе, подверглись строжайшему экзамену. Здесь также мелькали тут и там "фигурки", но для них ты сам был целью. Места для стрельбы надо было искать самому, оборудовать, маскировать. Делать не одну позицию, а несколько. Да еще к тому же знать, какую и когда занять, а какую сразу же после первого выстрела быстро сменить. Приходилось приспосабливаться к стрельбе в самых разных условиях. Допустишь ошибку в выборе позиции – поплатишься жизнью. Выстрел делаешь осмотрительно, иногда волнуешься, может быть, излишне осторожничаешь, а подчас попадешь в ситуацию, где и спасуешь. Не стесняюсь этого слова, но говорю по опыту: чувство страха можно и надо побороть в себе. Главным, ради чего надо преодолеть свой страх и рисковать даже жизнью, является выполнение боевой задачи. По таким законам на фронте жили разведчики и снайперы.

В боевой обстановке не всегда удавалось совладать со своими чувствами, особенно на первых порах, когда появлялись "непуганые фрицы". Однажды, еще в начале своей "свободной охоты", я увидел в глубине немецкой обороны вражеского офицера, который по тропе направлялся в сторону своего переднего края, т. е. шел в нашу сторону. Боясь упустить противника, я недолго думая прильнул к прицелу. Выстрелил и промазал. Фриц поспешно спрыгнул в траншею. В чем же дело? Почему промахнулся? Не совладал с нервами? Поторопился? Да, поспешность подвела, спокойнее надо было.

Спокойствие и хладнокровие бывают нужны в разных обстоятельствах. Как-то раз, после усиленной обработки нашего переднего края гитлеровцами с воздуха, когда нас изрядно завалило комьями вывороченной земли и засыпало песком траншеи, я с трудом выбрался из-под завала и, стряхнув с себя песок и землю, подхватив винтовку, бегом бросился к берегу.

Первый же выстрел показал, что прицел сбит. Очевидно, все это произошло во время бомбежки, когда контроль над собой и своими поступками несколько утрачивается в ожидании разрыва бомбы. Решил проверить бой винтовки. Попросил соседа по окопу помочь мне в этом. Показал ему на воде у противоположного берега стебель камыша, торчащий из воды. Задача его была простой – определить на глаз величину отклонения моих выстрелов от места выхода камыша из воды. Точно навел прицел в эту точку и выстрелил. Рикошет от пули на воде был хорошо виден. Что-то сантиметров 30-35 левее. Еще раз выстрел – и снова тот же эффект. Прикинул расстояние – порядка 300-350 метров. Поправка ясна – одно деление. Подкрутил маховичок и после контрольного выстрела со спокойной душой занялся обычным делом.

А вот другой пример. Вечерело. Фигурки гитлеровских солдат мелькали где-то вдалеке в тылу. Но глаза искали цель поблизости от берега, где проходил передний край обороны врага. Когда начало смеркаться, я вдруг увидел на тропе двоих солдат. С ведерками, весело болтая, с сигаретами в зубах, почти не таясь, они шли к берегу.

Палец на спусковом крючке – вот-вот должен раздаться выстрел. Но сам себя уговариваю: "Спокойнее, не торопись! Фрицы же идут к воде, значит будут еще ближе, и выстрел будет точнее!" Чем ближе к берегу, тем ниже они стали пригибаться. У самого спуска к воде, у тропы, они затаились и почти исчезли из моего поля зрения. Через минуту-две, смотрю, выпрыгнули из-за бугра и, перекинув автоматы за спину, бросились друг за другом по спуску вниз. И снова терплю, успокаиваю себя: "Ведь до воды им надо пробежать по песку еще метров десять-пятнадцать!" Подбежали к воде. Сам себе командую: "Пора" – и нажимаю спусковой крючок. Два уничтоженных фашиста – итог сдержанности, спокойствия и хладнокровия.

Бесспорно, правильное положение стрелка при стрельбе – залог успеха. Но это, как говорится, теоретическое, "мирное" положение стрелка. На фронте же, в боевой обстановке очень редко удавалось устраиваться подобным образом. Разве только в долговременной обороне, при тщательном оборудовании своих позиций. Как правило, в боевой обстановке снайперу приходится стрелять из самых разнообразных положений.

Был у меня такой случай. Шла переправа наших войск. Мне было приказано подавить огонь вражеских пулеметчиков. Первые же выстрелы из дзота, где я устроился, показали непригодность моей позиции: ограничен обзор, неудобно работать с прицелом... Быстро выбрался – и в траншею. Но, как оказалось, и отсюда вести огонь было не с руки. Выскочил из траншеи, перевалился через бруствер и подался поближе к противнику, к самой кромке берега. Пристроился на какой-то кучке веток в кустарнике. Поначалу вроде бы и понравилось: видно хорошо, самому мягко, прикрыт кустарником. А когда начал ловить пулеметчика в оптику, почувствовал помехи. Не было твердой опоры – локти проваливались между веток, пружинили, расползались.

Наконец более или менее утвердился и все внимание переключил на выполнение своей задачи. С противоположного берега неслись огненные струи пулеметных очередей. В дополнение к прежним немцы выкатили еще пару пулеметов. Трехъярусный огонь мешал переправе.

По врагу била наша артиллерия, но не приносила вреда пулеметчикам, которые пристроились в береговой насыпи. Неустойчивое положение мешало прицеливанию. Вспомнил невольно школьные годы, когда я однажды на соревнованиях стрелял по мишени "на проходе", т. е. не удерживал мушку под обрезом черного круга, а легкие ее покачивания использовал для стрельбы. Задача состояла в том, чтобы добиться медленного, равномерного покачивания. Палец на спусковом крючке был на критической точке; малейшее нажатие – и выстрел! Все это пронеслось у меня в голове мгновенно. Открыл огонь. Постепенно замолкали пулеметы, и вскоре в моем секторе не было на берегу ни одного пулеметчика – задача была выполнена...

Как-то зимой я оказался в довольно сложной обстановке. Впереди участок местности был завален стволами поваленных взрывами деревьев, ворохами веток. Вести наблюдение лежа, а тем более стрелять было невозможно, а приподнимешься – тут же станешь мишенью для врага. Пристроился за стволом старой березы. Обзор немного улучшился. И тут главное – плотнее прижиматься к березе, не мельтешить за ней, не высовываться из-за ствола. Когда поддерживаешь атаку подразделения, раза два-три приходится менять свою позицию. И тут не смотришь: лужа или не лужа, коряга не коряга – радуешься любому уголку, любой кочке...

Возможно, вы спросите, как лучше действовать снайперам – вдвоем или в одиночку? Скажу прямо: практика показала, что решение этого вопроса целиком зависит от мастерства и, конечно же, от конкретных условий боя.

Было это в разгар зимы. Недалеко от Ленинграда через Неву проходил железнодорожный мост. Еще осенью при отходе наши войска его подорвали, но две фермы моста, примыкающие к нашему берегу, были целы.

Давно я уже присматривался к мосту, предполагая, что с него хорошо просматривается вражеский берег. Польза двойная: не только хороший наблюдательный пункт, но, должно быть, и отличная снайперская позиция. Правда, если обнаружат, несдобровать!.. Но не только это сдерживало. Как незамеченным, не оставляя следов, пробраться на мост и, главное, как в случае опасности его покинуть? Не могут ли и фрицы со своей стороны взобраться на мост? Нет ли у них там своего наблюдательного пункта?

В один из дней перед рассветом, запасшись всем необходимым для долгого бдения на снегу, я по заранее высмотренному маршруту пополз к железнодорожной насыпи. Выбрав относительно пологий участок, осторожно взобрался на полотно. Полз, присматривая, чтобы не оставлять заметных следов. Иногда приминал слишком приметные места и разравнивал снег за собой. Правда, успокаивала мысль, что чем ближе к мосту, тем насыпь выше и едва ли что просматривается на ней с вражеского берега.

Сделав десяток-другой "гребков" локтями, отдыхал и снова начинал движение. Вот наконец и мост.

Теперь максимум осторожности! Где же устроиться? Прежде всего надо добраться до последнего пролета; к ферме, что обвалилась при взрыве. Только там будет что-то видно. Надо было поторапливаться. Начинался рассвет. Внимательно просмотрел покрытие моста: не нарушен ли где-либо снежный покров? Нет ли подозрительных следов? Как будто бы все в порядке. Можно устраиваться...

Вражеский берег просматривался четко. У самой кромки береговой черты были густо набросаны витки спиралей из тонкой проволоки – малозаметные инженерные препятствия. Немного дальше от берега, метрах в 20-25, шел низкий забор из колючей проволоки на маленьких столбиках. Еще дальше – забор из колючки на метровых кольях, увешанный пустыми консервными банками – своего рода сигнализация. Извилистые траншеи, ходы сообщения, окопы, блиндажи, землянки – все как на ладони. Вот это наблюдательный пункт! И еще я подумал тогда, что возвращаться обратно буду обязательно по старому следу, с предельной внимательностью, особенно у своего переднего края. Но пока моя задача – вести себя тихо, ничем не выдавая.

Взошло солнце, мороз крепчал. Поработал пальцами, чтобы согреться. Около полудня в одном из ходов сообщения заметил троих гитлеровцев. Впереди шел обер-ефрейтор, позади – два солдата с карабинами. Встретить гитлеровцев я решил на одном из поворотов. В этом месте 10-15-метровый отрезок траншеи шел точно в моем направлении и просматривался целиком: каждый в него входящий как бы становился неподвижным в поле зрения прицела.

Первым появился обер. Стоп! Не торопись! Зачем стрелять сейчас? Дай им всем войти и вытянуться цепочкой на виду у тебя! А потом стреляй в первого, затем в последнего. И средний никуда не денется. Так и сделал...

Минут через пятнадцать на этом же месте были уничтожены двое, потом еще один. А дальше пошло, как по конвейеру. Куда шли фашисты – не знаю, но каждый из проходящих натыкался на груду тел и тут же сам становился жертвой.

И все было бы хорошо, если бы не иней... Это случилось на третий день моей “охоты” с моста. Тогда, в первый день, я не придал особого значения тому, что после выстрела с металлических конструкций моста на меня посыпался иней. Его радужная пыльца медленно оседала, искрясь на солнце. Красивое зрелище... Но, видно, успешная “охота” в какой-то мере притупила мою бдительность. А надо было бы сообразить, что гитлеровцы усилят наблюдение, повысят внимание и будут осторожничать. На третий день я успел сделать только единственный выстрел, сразивший фашиста. Буквально через минуту на мост посыпался град снарядов и мин.

Ранним октябрьским утром наши части перешли в наступление и форсировали Неву. Замаскировавшись на берегу среди густой растительности, я вел наблюдение за полем боя и внимательно следил за всеми осложнениями, возникавшими при форсировании. В любой момент готов был прийти на помощь огнем.

Под настилом бывшей лодочной станции я заметил на поверхности воды сильную зыбь, поднятую мощной струёй пороховых газов. "Ловко укрылись,– подумал я зло,– самому не достать. Надо сообщить артиллеристам...". Через пару минут от настила остались только щепки. Вспугнутые первыми же разрывами снарядов, оттуда выскочили фашистские пулеметчики, но уйти далеко не успели...

В дальнейшем я частенько выбирал свою позицию вблизи артиллерийских КНП. Но фронтовая дружба налаживалась не только с артиллеристами, но и с представителями других воинских специальностей. Особенно крепкие контакты были с разведчиками. Случалось и так, что задания нам давали общие: снайперов включали в состав разведывательных групп...

Я уже упоминал о нашем плацдарме на левом берегу Невы в районе Невской Дубровки. На него возлагались большие надежды нашим командованием. Значение плацдарма понимали и гитлеровцы. В районе переправы река буквально кипела от разрывов снарядов и мин. Ясно было, что огонь корректировался, а, следовательно, наблюдатели и корректировщики находились в визуальном контакте с переправой, видели все, что делается на реке и на подступах к ней.

Когда в штабе был поднят вопрос о снижении эффективности огня вражеской артиллерии по переправе и плацдарму в целом, было предложено использовать огонь снайперов. Меня вызвали в штаб армии. Задача была ясна. Ночью в стороне от переправы меня скрытно перебросили на плацдарм. Устроились вместе с одним комбатом в береговой нише. Кругом творилось что-то невероятное. Непрерывный гул, взрывы, трескотня пулеметов и автоматов, разрывы гранат...

Почти два месяца пробыли мы в этом пекле. Перед каждым рассветом я в сопровождении двоих автоматчиков – моих "телохранителей" – подбирался как можно ближе к переднему краю. Долго рассказывать, что я пережил за эти два месяца...

Часто снайперу приходится стрелять по целям, появление которых бывает неожиданным. В этих условиях нет времени на определение расстояний, и потому на наиболее вероятных рубежах и направлениях необходимо заранее выбирать приметные ориентиры. По ним в дальнейшем следует вести отсчет и определять положение целей и расстояние.

Поскольку, как правило, все ориентиры находятся в расположении противника, расстояние в них определяется на глаз, с ошибкой примерно в 5-10 процентов. Ошибки тем больше, чем пересеченнее местность. Но и на ровной местности они не исключены. Особенно грубые ошибки (с занижением расстояний) бывают тогда, когда противоборствующие стороны разделяет ровная однообразная местность – равнина, пустыня, водная гладь, или когда стрельба ведется в горных ущельях, лощинах. К тому же надо учесть и то, что установочные данные оптического прицела зачастую требуют периодической коррекции. Так возникает необходимость проверки боя винтовки. Но как это сделать в условиях фронта? Ни мишеней, ни стрельбищ, ни выверенных расстояний, а порой и просто отсутствие инструментов. При удобном случае я всегда разыскивал поблизости овражек, отмеривал 100 метров и производил пристрелку винтовки стандартным способом. Но такие случаи выпадали редко. Надо было искать что-то другое. И это другое нашлось.

Как-то работал я на берегу – уничтожал вражеских пулеметчиков, ведущих огонь у самого уреза воды. Выстрелив, заметил на воде у берега всплеск. Сомнений не было – эти рикошет от моего промаха. Факт этот я запомнил. И вскоре его использовал. Когда вновь заработали пулеметчики, заскрежетали минометы, заухала артиллерия, я решил проверить бой винтовки. В оптический прицел внимательно просмотрел участок водной глади неподалеку от обнаруженных мною у берега следов. Привлек внимание прутик, торчавший из воды. Тщательно прицеливаюсь в точку, где он выходит из воды, и стреляю. Вижу всплеск – рикошет. Его отклонение – ошибка в бое винтовки. Она незначительна, но для уверенности делаю еще один выстрел.

В этот день я так ничего и не дождался. Зато на следующий – мой боевой счет вырос еще на две единицы...

Иногда обстановка быстро менялась, цели появлялись на обширном пространстве с разбросом по дальности и быстро исчезали. В таких условиях каждый раз определять расстояния и тем более устанавливать по ним прицел попросту не представлялось возможным. Да и реагировать на такие цели надо было быстрее, иначе цель скроется.

В предвидении такой обстановки, которая, как правило, возникала при атаках противника, я точно (упомянутыми выше методами) пристреливал винтовку на дистанцию 400 метров, запоминал в районе этой дальности какой-либо предметный ориентир на стороне противника и в дальнейшей стрельбе ориентировался по нему. Прикидывал на глаз, насколько цель ближе или дальше этого ориентира, не в метрах, конечно, а в величине "качания" по вертикали точки прицеливания. Для этого, естественно, снайпер, как таблицу умножения, должен знать (а вернее, представлять пространство) траекторию полета пули хотя бы на те же 400 метров, т. е. на дистанцию, на которую винтовка пристреляна была перед боем.

В качестве тактического приема гитлеровцы использовали свои огневые точки по всей линии обороны таким образом, что одни из них работали днем, а другие – по ночам. Выявить точки, работающие в ночное время, труда не составляло – по огневым вспышкам "провешивали" направление на работающий пулемет (устанавливали по паре вешек на бруствере окопа на удалении метр-полтора одна от другой). Днем по этим вешкам после недолгих наблюдений находили замаскированные амбразуры огневых точек и проводили по ним коррекцию оружия способами, о которых рассказывалось выше. Прицелы запоминались и записывались. С наступлением темноты, когда оживали огневые точки, молчавшие днем, снайпер был уже настороже. Взлетит в воздух ракета, зависнет в ночном небе – и в ту же секунду в сторону работающей огневой точки следует выстрел, другой.

Заканчивая свой рассказ о немаловажном для снайпера тактическом приеме – нестандартной пристрелке,– хотелось бы предупредить, что увлекаться ею не следует, а использовать надо в самых неотложных случаях, когда есть необходимость поражения цели с первого выстрела. Желательно эту пристрелку маскировать шумом боя и вести ее с запасных позиций.

В боевой обстановке снайпер может оказаться в самых необычных условиях. Для того чтобы не попасть впросак, необходимо в совершенстве владеть всеми видами оружия и теми качествами, о которых я уже говорил выше. Не меньшее значение имеют хитрость, смекалка, наблюдательность.

Однажды во время единоборства с фашистским снайпером был у меня такой случай.

Взошло солнце. Крепчал мороз. Однообразное лежание стало надоедать. Беспокоила неясность обстановки. Надо было предпринимать что-то. И тут мелькнула мысль: надо обмануть фрица. Нашел сухую ветку и, приладив на нее шапку-ушанку козырьком в сторону противника, просунул ее сквозь прогал в ветвях и медленно стал поднимать. Моя "неосторожность" тотчас же была наказана. Шапка была сбита. По двум дыркам нетрудно было определить примерное направление пули. Но враг не успокоился: очередная пара пуль впилась в ствол возле меня. Неприятное ощущение,

Снова пошла в ход рогулька. Удерживая бинокль у глаз, левой рукой осторожно пошевелил еловые ветки левее. Как и следовало ожидать – последовал выстрел. Одновременно в бинокль я увидел маленькое облачко снежной пыли. Сомнений не было – облачко взметнулось в результате вылета из ствола пороховых газов. Вражеский снайпер работал с неподготовленной позиции – зимой в секторе стрельбы снег надо обязательно окропить или же слегка примять, чтобы не демаскировать выстрелы. Это его и выдало...

Вы уже, наверное, поняли из приведенного примера, что снайпер должен быть наблюдательным, а из всего замеченного обязан делать определенные выводы. Наблюдательность и анализ – непременные качества снайпера. Они вырабатываются со временем. И не следует пренебрегать мелочами боя. Любая мелочь может оказаться решающим фактором победы.

В чем секрет успеха снайпера, и что его спасает от огня противника? В первую очередь – маскировка. Он видит все, оставаясь невидимым для врага, а поэтому неуязвимым.

Снайперу нужно помнить те правила, которые имеют значение для его будущей боевой работы. Правила эти следующие: отправляясь на выполнение боевой задачи, осмотреть свое снаряжение и подготовить его так, чтобы оно не издавало никаких звуков, которые могут выдать присутствие снайпера; двигаясь по небольшим барханам, высоким хребтам, обязательно идти, пригибаясь; в лесах и зеленых зонах не пересекать полян, а обходить их; на отдых днем располагаться в тени местных предметов; не протаптывать новых тропинок по целине, не расширять имеющихся, которыми пользуются; все следы работ, проводимых в течение ночи, к утру необходимо тщательно маскировать".

 

Карпов Б.В.( "ПОЛЕ БОЯ – N-ский КВАРТАЛ", 1995 г.)

"Майор Сергей Гриценко, приданный 81-му мотострелковому полку, получил задачу, изучил маршрут по карте. Все понял. Предстояло выдвигаться в ту часть Грозного, где он когда-то ходил в школу. 30 декабря 1994 года вышли к кладбищу на окраине города. По рации команда – выдвигаться к консервному заводу. Поначалу ехали на броне, хотя в городе вовсю шла пальба, кругом пожары. Первый раз их обстреляли со стороны молочного комбината. На ходу влезли под броню. Проскочили эту засаду, благо "духи" там только из автоматов палили, и выехали на Горскую улицу, отсюда рукой подать до консервного завода…

Вскоре вспомнили про спецназ ВВ. Подбегают армейцы: "У вас снайпера есть?" Кроме контрактника Бабакова был в группе еще один снайпер, охотник сибиряк Миша. Армейцы говорят: "По нам работают снайпера, ребята, помогите".

Виталик с напарником лезут на крышу. Часа два, пока окончательно не стемнело, охотились. Чеченский снайпер работал грамотно – там кругом частный сектор, а в глубине что-то более высокое, двух– или трехэтажное. "Дух" стрелял из глубины комнат, не высовывался в окно, чтобы вспышки не было видно. Но и "краповые береты" не лыком шиты: Виталик того "духа" снял.

… У спецназа свой почерк, свой стиль. У них не было ни одного лишнего маневра, каждый был на своем месте и делал свое дело профессионально. Снайперы – просто ювелирно. Когда в первый раз подходили к консервному заводу, перед самым поворотом к нему обнаружили, что "духи" пристреляли все подходы с жилой трехэтажки. Подскакивает БРДМка армейская, оттуда военный без знаков различия: "Где тут консервный завод?" Майор Гриценко ему: "Да ты, брат, в тридцати метрах от него". В этот момент – по ним огонь из этой трехэтажки. Офицеры за правый борт "коробочки" присели. А по левому борту – полутораметровой высоты заборчик кирпичный, за которым эта самая трехэтажка. Оттуда "духи" довольно плотно лупят, хорошо, что не из гранатометов. С третьего этажа били. Армеец говорит: "Ну, епэрэсэтэ, как же их достать?" Здесь Бабаков своему майору: "Разрешите, я их "сделаю"?" Гриценко: "Давай, Виталя, только грамотно!" Что в Бабакове сохранилось даже в той обстановке – его спокойствие. Никогда не дергался, не терялся. Любой человек, наверное, в первые минуты боя, когда тебя начинают обстреливать (это психология каждого, это инстинкт) на какие-то секунды (у кого-то это минуты) теряется. Первая мысль – куда-нибудь спрятаться от выстрелов, от огня. У Виталика всегда первая мысль – занять выгодную позицию. Берег свою винтовочку снайперскую: чуть минутка свободная, чистит...

Тот бой у консервного врезался в память не столько ему, сколько товарищам: "мочиловка" пошла, все с БТРа посыпались как горох, а Виталик прыгнул мягко, винтовочку прижал к себе, как ребеночка. И первое, что он сделал, – выставил винтовку в сторону этого здания и приложился к прицелу, высматривая противника. Потом уже о себе мысль: на полкорпуса высовывается из-за колеса, сильно "нарисовался" для "духов". Оглядел свое поле боя через прицел, а потом тихонько стал отодвигаться за колесо БТРа. Майор Гриценко все фиксировал по-разведчицки четко: трех "духов" Виталий в том бою железно положил.

Гранатометчики и снайперы в уличном бою – главные фигуры. Когда Бабаков их снял, оставшиеся бандиты замолчали, растерялись, огонь поутих….

 

Лебедев А.В. ("Снайпер", 2003 г.)

"В конце августа – начале сентября 1999 года федеральные войска вели тяжелые бои с бандформированиями, вторгшимися в Дагестан с территории сопредельной Чечни. Боевики, первоначально атаковав Цумадинский и Ботлихский районы, пытались выйти к так называемой Кадарской зоне – небольшой территории, названной так по населенному пункту Кадар. Именно в Кадарской зоне располагались два села – Карамахи и Чабанмахи, являвшиеся оплотом радикального ваххабитского течения ислама в Дагестане. По имеющейся информации, там были сторонники чеченских бандформирований, готовые поддержать Басаева и Хаттаба, вдохновителей и организаторов вторжения в Дагестан. Кадарскую зону можно было назвать миной замедленного действия в глубине мирной республики. Свою цель и лидеры самопровозглашенной Ичкерии – Басаев, Яндарбиев, Масхадов – не скрывали: создать на Северном Кавказе независимое исламское государство, включив в него не только Чечню и Дагестан, но и другие горные республики.

В Дагестане была оперативно создана группировка федеральных сил, состоящая из подразделений Российской армии, частей внутренних войск и милиции. Активно использовался спецназ.

К 7 сентября командованием федеральных войск был разработан план проведения спецоперации по взятию сел Карамахи и Чабанмахи, ликвидации там сопротивления, которое оказывали экстремисты.

По замыслу, Чабанмахи предстояло штурмовать молодому 17-му отряду спецназа из Минеральных Вод, в Карамахи должны были входить 22-я бригада и 20-й отряд спецназначения. Отряд специального назначения "Русь" обязан был занять гору Чабан, господствующую высоту в этой местности, и сверху поддерживать действия войск.

Методично и поэтапно "Русь" захватила прилегающие к Чабану вершины. В тактическом отношении захваченные сопки оказались выгодным плацдармом для эффективной поддержки штурмовых групп минводовского отряда.

Заняв круговую оборону на вершинах, врывшись в землю, заминировав все возможные подходы к своим позициям, "Русь" почувствовала себя вполне уверенно. Сверху Чабанмахи были как на ладони.

Важным элементом поддержки действий войск, входивших в село, была работа снайперов отряда. Своими эффективными действиями они внесли существенный вклад в успех всей операции. Об одном случае из их многодневной работы в этот период стоит рассказать особо.

Штурмовые группы 17-го отряда, действовавшие в Чабанмахах, во время продвижения в глубь села на одном из направлений наткнулись на хорошо укрепленный опорный пункт боевиков. Засевшие в нем ваххабиты своим огнем очень эффективно сдерживали продвижение штурмовых групп. Спецназ несколько раз пытался взять укрепления, но за бетонными блоками боевики чувствовали себя очень уверенно. В боевых группах спецназа, попавших под огонь, появились раненые. С высоты за драматическими событиями, разворачивающимися внизу, наблюдали бойцы отряда "Русь". С горы им было видно, что на опорном пункте находятся всего трое бандитов, один из них по всем признакам был вооружен иностранной снайперской винтовкой, длинный ствол которой то и дело высовывался в бойницу. Боевик охотился за спецназовцами.

Несколько раз на блиндаж наводили удары артиллерии, однако бандиты, переждав налет в бетонированном подвале, снова и снова выходили на позиции.

Видя, что положение штурмующего село отряда становится все труднее, при этом понимая, что из-за действий боевиков существенно потерян темп наступления, командир отряда "Русь" вызвал к себе снайпера – прапорщика Н. из взвода специальной разведки. Указав на позицию боевиков, спросил, сможет ли тот отработать из своей винтовки по бандитам?

Снайпер в прицел своей винтовки внимательно осмотрел опорный пункт ваххабитов. Имея значительный опыт в своем деле, он прекрасно понимал, сколь сложно будет осуществить задуманное. Во-первых, смущало расстояние до позиций ваххабитов – около километра, точнее, 990 метров. Для штатной снайперской винтовки СВД – это почти предельная дальность. Прицел стандартный, с 4-кратным увеличением. Из незапланированных, но важных модернизаций СВД имела лишь сошки, тщательно подогнанные к винтовке в оружейной мастерской. Ну и кроме этого за своим оружием Н. ухаживал более чем тщательно, винтовка была хорошо пристреляна, ее бой проверен неоднократно. Второй проблемой было то, что стрельбу приходилось вести под углом в несколько десятков градусов: позиции "Руси" находились над селом. Кроме этого снайпер должен был учесть климатические особенности горной местности, влажность, силу ветра, который нередко менял свое направление.

Тем не менее Н. решил попробовать. Занял позицию, которую скрытно оборудовал на отдалении от основных сил отряда в очень выгодном месте. Со стороны, тем более снизу, разглядеть его лежку было невозможно. Она была тщательно замаскирована, кроме этого Н. предусмотрел и подготовил пути подхода и отхода с нее.

В первый день своей работы снайпер несколько раз выходил на позицию, вел пристрелочный огонь, стараясь понять траекторию пули в этих непростых условиях. Произведенные выстрелы серьезно озаботили боевиков, но они не могли понять, откуда ведется огонь. За результатом стрельбы в бинокль внимательно следил товарищ по взводу спецразведки Алексей К., который корректировал огонь снайпера. Отстреляв, Н. ушел с позиции, решив взяться за дело более серьезно на следующий день.

Охоту на ваххабитов начали с рассветом, в пять утра. Мешала разница температур. Дом, вокруг которого был устроен опорный пункт боевиков, нагревался солнцем, а на горе была сильнейшая влажность, кроме этого дул сильный боковой ветер. Приходилось предусматривать множество упреждений. Работали вдвоем: Н. вел стрельбу, а командир взвода спецразведки Константин З. корректировал огонь.

Выцеливание заняло значительное время, в течение которого снайпер пытался понять схему движений бандитов в их опорном пункте. В принципе, ведя стрельбу по наступающим, они двигались практически по одному и тому же сценарию. Поняв, как передвигаются ваххабиты в своем гнезде, было проще понять, когда можно было нажать на курок.

Н. целился долго, до рези в глазах. Когда стало совсем тяжело и глаза застлали слезы, пришлось прибегнуть к помощи медицины. Отрядный доктор закапал снайперу глазные капли, снимающие напряжение. Стало полегче. Н. снова приник к окуляру.

Когда один из боевиков появился на фоне стены дома, снайпер сделал первый выстрел. Пуля попала правее бандита. Звука выстрела тот не услышал, лишь дернулся от попавших в него осколков бетона, выбитых из стены свинцом. Определить направление, с которого по нему велся огонь, он, как и днем раньше, не мог. Вторая пуля почти задела бандита, но это снова был промах. Снайпер видел, что на опорном пункте у боевиков начинается паника. Не понимая, откуда ведется стрельба, они старались укрыться за бетонными блоками, думая, что стреляют наступающие на них бойцы 17-го отряда.

Спустя длительное время один из боевиков снова показался на фоне стены, на этот раз его было видно даже лучше, чем в прошлый раз. Третий выстрел был точным – бандит откинул голову и сполз вниз, под бетонный блок. Два оставшихся ваххабита в панике начали метаться по позициям. Боясь поднять голову, передвигались на четвереньках, однако они были очень хорошо видны тому, кто вел по ним огонь. В течение короткого времени снайпер отряда "Русь" уничтожил и этих двух ваххабитов. А еще через несколько часов на позиции отряда на гору затащили станковый противотанковый гранатомет – СПГ-7. Расчет действовал очень умело. Предельно точным попаданием прямо в окно дома, возле которого и располагался опорный пункт уже уничтоженных снайпером бандитов, бетонное здание было разнесено в клочья. Путь для движения вперед штурмовых групп был открыт.

Спустя пару дней, когда отряд спустился с гор, а Чабанмахи были очищены от ваххабитов, прапорщик Н. сумел попасть на то место, по которому он стрелял. У разрушенного дома он увидел плоды своей работы. Трое бандитов лежали, присыпанные бетонным крошевом. Рядом валялись пулемет и автоматы. Здесь же лежала иностранная снайперская винтовка.

Командир отряда, вместе со снайпером пришедший на уничтоженную позицию ваххабитов, отметил: Н. один сделал больше, чем вся артиллерия группировки войск, безрезультатно пытавшаяся накрыть этот опорный пункт бандитов. Возможно, командир, желая отметить действительно блестящую работу своего снайпера, слегка преувеличил похвалу. Хотя, кто знает, преувеличил ли?"

 

ЛИТЕРАТУРА

Армстронг Н. Применение местности. Снайпинг и разведка. – М.: Воениздат, 1947.

Арсеньев В. Снайперы. – За оборону, 1945, № 3 – 4.

Баграмян И. Некоторые вопросы снайперского движения.– Красная звезда, 1942, 22 октября.

Баканов Н. Два снайпера. – М.: Молодая гвардия, 1972.

Беляков П. А. В прицеле "Бурый медведь". – М.: Воениздат, 1977.

Бить врага по-снайперски: По страницам фронтовых газет. – Пограничник, 1942, № 9-10.

Бишоп К. Стрелковое оружие. – М.: Омега, 2001.

Болотин Д.Н. История советского стрелкового оружия и патронов. – Спб.: Полигон, 1995.

Быковский В. Снайперы в наступательном бою. – Военный вестник, 1945, № 10.

Верховский В. и Галанов Б. Снайперы. – Правда, 1942, 27 мая.

Воробьев Е. Снайпер. – Красноармеец, 1942, № 9.

Высокоостровский Л. Снайперы. – Красная звезда, 1942, 9 января.

Высокоостровский Л. Снайперские засады. – Красная звезда, 1942, 27 марта.

Высокоостровский Л. Снайперы в сталинградских боях. – Красная звезда, 1942, 19 декабря.

Гурбанов М. Опыт боевого использования снайперов (по данным соединения). – Военный вестник, 1943, № 9-10.

Добушев Н. Снайпер Филипп Рубахо. – М.: Воен.-мор. изд., 1953.

Зайцев В. Г. Рассказ снайпера. – М.: Воениздат, 1943.

Зайцев В. Г. Записки снайпера. – Владивосток: Дальневосточное кн. изд-во, 1970.

Зайцев В. Г. За Волгой земли для нас не было: Записки снайпера.– М.: Изд. ДОСААФ, 1971.

Дьяченко Ф. Нейтральная полоса. – Л.: Лениздат, 1974.

Ефремов А. и Кельбин В. Подготовка снайперов на фронте. – Пограничник, 1942, июль.

Маркевич В.Е. Охотничье и спортивное стрелковое оружие. – Спб.: Полигон, 1995.

Маркевич В.Е. Ручное огнестрельное оружие. – Спб.: Полигон, 1995.

Методика стрелковой подготовки и курс стрельб для снайперов. – М.: Управление боевой подготовки РККА, 1933.

Миддельдорф Э. Тактика в русской кампании. – М.: Воениздат, 1958.

Никифорова Е. Н. Рожденная войной. – М.: Молодая гвардия, 1985.

Николаев Е. А. Звезды на винтовке. – Л.: Лениздат, 1985.

Кожевников В. На слете снайперов. – Правда, 1942, 3 ноября.

Костров Н. Мастерство снайпера. – За оборону, 1948, № 7.

Кривенцов М. Боевое использование снайперов.– Военный вестник, 1942, № 11 – 12.

Кривич Г. Д. Женщины-снайперы Ленинграда. Л.: 1966.

Лившиц Л. Снайперская винтовка. – Известия, 1942, 29 октября.

Лови А., В. Кораблин "Современное стрелковое вооружение России" – Оружие, 2000, № 1.

Мальцев Н. Снайперское движение в Сталинградской битве. – Воен.-ист. журнал, 1970, № 2.

Мелентьев В. Снайпер в наступлении (из фронтового опыта). – Военнoe обучение, 1944, 19 октября.

Мелентьев В. Тактика снайпера (из фронтового опыта). – Военное обучение,1944, 8 нюня.

Морозов Г. Снайперы в бою. – Агитатор и пропагандист Красной Армии, 1942, № 14.

Морозов Г. Ф. Снайпинг и подготовка снайперов к бою. – М.: Воениздат, 1943.

Ночные действия снайперов. – Красная звезда, 1942, 2 августа.

Павличенко Л. Героическая быль: Оборона Севастополя. 1941 – 1942.– М.: Госполитиздат, 1958.

Пилюшин И. И. У стен Ленинграда. (Записки снайпера). Изд 3-е. – Л.: Лениздат, 1974.

Поединок снайперов. – Красная звезда, 1945, 28 января

Потапов А.А. Искусство снайпера. – М.: Гранд-Фаир, 2001.

Пчелинцев В. Н. Снайперское движение в годы Великой Отечественной войны. – М.: Знание, 1985.

Пчелинцев В. Н. Искусство снайпера. – М.: Молодая гвардия, 1946.

Пчелинцев В. Н. Из боевого опыта снайпера.– М.: Воениздат, 1952.

Романов П. И. На позиции – снайпер. – М.: Воениздат, 1969.

Рудаков М. Боевые дела снайперов. – Воен.-ист. журнал, 1972, №3.

Рязанов О. Е. Законы снайперской войны. – М.: ООО Восточный горизонт, 2003.

Сарычев Н. Г. Снайперская стрельба: основы подготовки. – М.: Патриот, 1990.

Сверхметкий стрелок.– Известия, 1942, 24 апреля.

Снайперы: Сборник очерков. – М.: Молодая гвардия, 1976.

Солодков Г. Снайперские группы.– Красный флот, 1943, 18 августа.

Строков А. А. История военного искусства. – Спб.: Полигон, 1994.

Тугутов И. Е. Охотник на фронте. – Улан-Удэ: Бургиз, 1942.

Уланов Е. Отечественная AW. – "Оружие", 2002, № 12.

Чему учит опыт использования снайперов в бою. (По материалам фронта). – Военный вестник, 1943, № 15-16.

Чулицкий В.М. Огневая подготовка снайпера. – М.: Изд. ДОСААФ, 1950.

Хескет-Притчарт Х. Снайпинг во Франции: служба сверхметких стрелков в мировую войну на Западно-европейском фронте. – М.: Госвоениздат, 1924.

Хогг Я. Снайперские винтовки. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.

Шейдлин А. Боевая школа. – Военное обучение, 1942, 9 июля.

 

В книге использованы фотоиллюстрации Д.Белякова, Э.Бове, В.Болтикова, П.Илюшкина, Д.Козлова, М.Мармура, В.Николайчука, Ю.Тутова и из архива автора.

 

Источник: http://bratishka.ru

 



Создан 13 фев 2011



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником